— Но-но!
— Разуйте глаза: трибуны — всего лишь краснобаи, на поле боя давно никому не нужные, а тем более в моём флоте. Только отдавая дань уважения традициям, я разрешаю Партии в вашем лице сопровождать меня! И никак иначе.
— Да... да ни один солдат не сделает ни шагу без меня! Без трибунов, коварные сиддхи захватят разум солдат, и только верность идеалам Партии спасёт армию и флот!
— «Без вас», товарищ Прибеш? Вы — демагог и врун, неспособный к командованию, которого не презирает только ленивый, который вражеского шпиона-то видел только в кино, и вы думаете, что имеете какое-то значение?! Запомните, товарищи по Партии, в армии главное — настоящие офицеры, а не какие-то кликуши вроде вас! Контрразведку тебе не доверили даже мои злейшие враги в Сенате. Сиддхи, а тем более, «коварные» на южной границе! Я вообще, думаю, не арестовать ли одного трибуна до конца компании, чтобы оградить солдат от приступов параноидального невежества?
— Это будет всё, товарищ драгонарий! — гневно бросил трибун, и вышел с мостика в дверь, подобострастно открытую Бэлой.
Тардеш с осуждением посмотрел на воспитуемого:
— Когда ты повзрослеешь, надеюсь, ты научишься выбирать правильную сторону.
— Извините, ментор, — остальная команда мостика, уже привыкшая к теркам адмирала с партийным начальством, создавала видимость безразличия.
— Ладно, забыли. Маршал Явара готов?
— Докладывают — седлает своего коня в главном ангаре. Скоро примет командование.
— Связь со Златой, как только будет возможно! Начать вторжение!
В первой волне десанта
...- Го-о-о-отовьсь! Осторожнее! — раздался зычный глас в тумане Дороги Демонов.
Неясные вихри вдруг сложились в холмы с редким лесом, сквозь мглу проступили оттенки их настоящего цвета, и раз! — армия вышла в вечер очередной планеты.
Фиолетовое небо, чуть красноватая земля, сине-зелёная листва, и ряды краснокожих ракшасов, выстраивающихся перед заходящим солнцем.
Выход на этот раз был сделан неграмотно — на высоте почти роста над землёю. Мацуко толкнули, и она спрыгнула, чуть не повредив ногу.
— Осторожнее, вас же предупреждали! — раздался рядом чей-то недовольный голос. Принцесса оглянулась в поисках источника — мимо пронесли двух мертвецов, (их так же вытолкнули, но не так удачно, как Явана — на копья передних рядов) — и увидела стоявших неподалёку всех эмиров и пашу — кажется, их начальника:
— Разворачивайте сразу 26, 30, и 4-й, полки в боевой порядок, 10, 12, 2, 18, 6 и 5, 27, 20, 13, пожалуй, будут во второй линии. Остальным — лопаты в руки, и приняться за обустройство лагерей!
На белом с синими разводами Небесном Коне подъехал широкоплечий самурай-генерал. Кадомацу с ужасом узнала в нём одного из свиты Кирэюмэ:
— Как скоро ваша дивизия будет готова к бою?
— Ждём вас, Матецукаба-паша («Мацукава» — перевела в уме принцесса: «У него даже мой иероглиф в имени!»). Нам бы хоть сотню конницы, или летунов, чтобы разведать хотя бы холмы вокруг!
— Пошевеливайте ваших бездельников, тогда будет вам разведка! Пока вы не выгрузитесь, моим самураям не пробиться.
— Паша, мы, например, вообще по диспозиции должны были в тылу развёртываться. А уже четырнадцать полков на фронт выставили вместо стройки укреплений. А те, что на передней линии — я не знаю ничего, говорят, что уже в бой вступили!
— Ничем не могу помочь — у меня все силы ещё на Дороге. По головам ваших, прикажете, что ли, ходить? Выкручивайтесь, как можете! — и ускакал.
Паша башибузуков сокрушенно вздохнул:
— Ну ладно, шайтан не нашего бога... Махмуд, смотри, понял новую диспозицию?! Так что бери свой 26-й, и дуй на этот холмик, постарайся первее всех первых занять верхушку, — генерал поднял глаза и увидел Явана:
— Стой! Ты кто?
— Фланговый Яван, 26-й Кызылкумский полк, пятая сотня!
— Твой, Махмуд? Ну, фланговым ты станешь только после первого боя, копейщик, вот твой эмир, приказываю обеспечить охрану до расположения части.
— Есть!
— Махмуд, бери этого мальца, и давай, быстрее, быстрее, выполняй приказ!
Чернобородый и заметно растолстевший за эти месяцы эмир узнал буяна-новичка, уронившего баню, и они по дороге поговорили о борьбе. Выполнив поручение, принцесса поспешила к своим:
— Нас выдвинут в разведку, — сказала она по секрету Хасану, вставая в строй.