— Есть! — и чётко повернувшись кругом (гвардейская школа!) архилегат покинул мостик. Разительное отличие в выправке настоящего боевого генерала и пытающегося подражать ему партийного офицера.
— Маршал, — обратился Тардеш снова к принцу: — Я посылаю вам прибор антигравитации, специалист поможет вам устроить менее травматичное приземление для прибывающих на планету. Да, ещё, у вас карта под рукой? Вот, за высотой... м-м-м... 10-60, стоит авангард вашей армии, притормозите передовые полки — не знаю, что вы собираетесь ими делать, но там ещё зона бомбардировки. Пусть отойдут хотя бы на высоту, если хотят любоваться нашей работой, будучи целыми и сохранными.
— Я сам этим займусь, господин драгонарий!
— Не обязательно. Так, теперь ты, Злата: неужели нельзя пробить дополнительные сходы с Дороги?
— Очень сложная конфигурация. Можно, конечно, но самый нижний будет над кучевыми облаками. А летающие части ещё за пределами атмосферы.
— Хм... досадно, но они же когда-то подойдут...
— Знаете, друг-командир, я бы посоветовала генералу отыскать ту стену, перекрывающую обычный выход и разнести её в щебёнку, чем плодить новые сущности и проблемы. Что-то подсказывает, что это будет намного проще любого колдовства.
— Отлично. Слышали, маршал?
— Я направляюсь к высоте, про которую вы мне говорили, драгонарий-доно. Кого-нибудь оттуда и возьму.
— Ваше дело. Злата, найди его, покажи стену, и осторожнее — не сближайтесь с вражескими войсками, бомбардировка ещё продолжается!
Выключив связь с союзниками, переключился на контрразведку. У корабельного трибуна как раз был Прибеш, удивлённо оглянувшийся на камеру:
— Вовремя. Думал вас не застать. Товарищ Трибун Флота, отдайте распоряжение о проверке интендантской части. Какой-то вредитель выдал офицерам союзников амальские приборы, вместо джаханальских, и я даже карту местности послать им не могу. Виновных — на «губу», считайте, что я уже подписал все ваши распоряжения.
Свирепые ракшасские дервиши
...На «губу» Яван так и не угодил, вопреки всем обещаниям Теймура. На этой планете приключения полка были достаточно интересны — мало того, что они были чуть ли не первыми, кто побывал в сражении, так их, видать, из-за этого заметили, отметили, и целых две недели сутками напролёт гоняли по каждому поводу на каждый чих. С одной стороны это был повод для гордости, особенно у офицеров — их же отличили, уважили, признали ветеранами. А с другой стороны, ракшасы роптали всё сильнее, особенно рядовые — их загоняли без отдыха, без нормальных обедов, без дележа трофеев, который вовсю процветал у соседей, вовсю щеголявших в высоких шапках и цветных кафтанах, снятых с врагов, убитых их полком!
Почин положил Мамору — когда в первый день, завидя бомбардировку, они забрались на холм повыше, он лично явился к ним, на подаренном Тардешем в день приезда Небесном Коне вороного окраса, и приказал быстро следовать на фланг. Временами его младшая сестра была так близко, что могла рассмотреть каждую заклёпку на доспехах, и уж конечно, отрешенность в его взоре и печаль во взгляде...
Бедный! Он, наверное, жутко горюет, о своей Ёсико — своей Сломанной Веточке, конечно же, он никому не сказал об этом, по своей дурацкой привычке, излив свою боль в стены и объяснив свою печаль какой-нибудь ерундой, вроде испачканных перчаток — из-за чего отец и считал его «неженкой». Наверное, говорит, что из-за её побега переживает. А ведь переживает тоже! Принцесса чуть не возненавидела себя! Да как она могла в такое время устраивать подобные выходки, умножая и без того тяжелый груз печалей родных! Но сразу же одёрнула себя: «А как же Тардеш бы был без неё?»
Мамору отвёл их куда-то в даль дальнюю, на расстояние дневного перехода — ночь здесь была коротка и морозна, и полк дошел туда в пору утренних туманов, где их встретила красивая женщина-человек, на Небесном Коне цвета морской травы с золотистой гривой, и провела сквозь туманы к высокой — выше Дворцовой ограды, стене, к которой постепенно подтянулось ещё несколько магов, в том числе старая знакомая змеюка-колдунья. Она заметила Теймура и приветливо помахала им хвостиком. До запоминания имён рядовых, нагайна, конечно же, не снизошла.
Им объяснили, что надо помочь разобрать стену, эмир приказал ломать, сказано-сделано, и пока начальство обратило на них внимание, они успели выгрызть вполне приличный кусок стены. Их остановил всеобщий смех, рассердивший эмира. Колдунья-человек на ломаном языке джиннов объяснила, что ломать-то будут всё-таки маги, а им нужно только помочь. Ну что же — ракшасы отошли, встали в оцепление, волшебники ещё долго совещались, потом объединили усилия — и быстрее, чем объясняли, развалили стену красивою магией на множество крупных кусков.