— Спасибо, но если...
— И хотел бы заметить, товарищ Прибеш, что партию я не покидаю не по карьерным соображениям, а потому, что благородство, которое вы своим болванчикам вбиваете в головы зубрёжкой и страхом децимации, для меня не хитрый трюк или актёрская игра, а естественный порядок вещей. Что вы хотели сказать своим «если»? До того, как я вас перебил?
— Если мы договорились, то я пойду. Спасибо, товарищ по партии Тардеш, до следующих встреч! — и чётко повернувшись, вышел из каюты, запнувшись о комингс.
«Спасибо, но... если вас разобьют?» — дополнил адмирал за него незаконченную фразу: «Что скажут в Сенате об офицере, который таким образом спасся, а не погиб со всей остальной армией, подобно Сынам Амаля?!» Тардеш насмешливо улыбнувшись, посмотрел в стекло аквариума, как в зеркало: «А что, может устроить специально для вас такой сюрприз, уважаемый товарищ по партии?!». Нет, надо быть выше банального сведения счетов. И, подняв руку, набрал на видеофоне номе каюты архилегата Кверкеша:
— Слушаю, товарищ Архидрагонарий Республики! — раздался солдатский рык в ответ на сигнал вызова.
— Без формальностей. — Тардеш перевел дух и спросил:
— Товарищ по партии архилегат, как обстоят дела с дисциплиной в доверенных вам Родиной легионах?
— Никаких непорядков нет, все верные Сыны Амаля изнывают от скуки и готовы рваться в бой по первому вашему слову, товарищ Второй Архидрагонарий Республики!
— Мне нужно пару легионов из самых отъявленных штрафников и буянов.
— А... ну в таком случае, висельников и мародёров из наших можно легионов пять насобирать, товарищ драгонарий! И легатов найдём!
— Нет, мне нужно только два. Соберите все отбросы с гауптвахт, и оденьте их понаряднее, только не в самое исправное снаряжение, и замените ими те, что сейчас в распоряжении флотского трибуна. Думаю глупо тащить такой балласт на настоящую войну.
— Так точно, товарищ драгонарий! Будет исполнено!
— Надеюсь на вас, — и, выключив связь, усмехнулся, и, сев за стол, разорвал уже запечатанный конверт. Добавил туда пару листков, и продолжил письмо. В конце концов, главный любитель чужих секретов покинул его флот — грех этим не воспользоваться!..
...Связь была неустойчивой и сбоила при каждом удобном случае. Тардеш временами с трудом различал огненное лицо собеседника на экране, а видел ли тот его — это была тайна за семью печатями. И, тем не менее, помехи не могли заглушить непередаваемой радости в голосе джинна:
— Слава Аллаху, вы всё-таки пришли! Мы уже и отчаялись вас увидеть.
— Ещё рано радуешься, Аббас, мы только в пути.
— Всё равно, Аллах милостив, он не допустит вашей неудачи. Как скоро вы будете?
— Не загадывайте наперёд, вдруг ваш бог откажется помогать атеисту? Мы вот-вот начнём переход. Какими силами вы можете поддержать нас в системе, генерал?
— К сожалению, никакими, сенатор. Повстанцы лишили нас флота — кому как не вам знать, как уязвимы наши корабли! — а мы даже и отомстить за них не смогли. Но все охранные системы, зенитные батареи и притягивающие лучи в вашем распоряжении, командуйте ими, как своими войсками!
— Принято. Сигниферы штаба организуют взаимодействие. Что вы можете сказать о противостоящих мне силах?
— О наземных войсках только приблизительно — что-то около двух миллиардов. А кораблей в системе на данный момент 112, несколько из числа захваченных у вас, другие местной сборки, или купленные у Майи или его сына. Ещё где-то три идут по «связкам» из соседних систем, и это только боевые — все летающие лохани даже мы учесть не в состоянии... Подождите, мне принесли новые разведсводки!
— Какое расположение у вражеского флота?
— Сейчас... Так видно?
— Нет, ряби больше, чем планет. Попробуйте без стереоэффекта.
— Так?
— Ну вот, лучше. Сигнифер! Выйдите на запасной канал связи и попробуйте получить эту карту без помех и искажений.
— Есть!
— Так, Аббас, молитесь вашему Аллаху, чтоб благополучно нас довёл. Передатчик не выключайте, может быть удастся получить нормальную картинку для карты. И я буду очень признателен, если вы до нашего прихода устроите какие-нибудь неприятности повстанцам, типа магнитной бури, или вспышек протуберанцев.
— Конечно драгонарий, всё, на что будет позволение Аллаха!
Тардеш невидимо поморщился и убрал со своего экрана лицо джинна. Потом посмотрел на ожидавшего его приказов Мамору. Демон стоял чуть в сторонке, ещё в боевых доспехах и дорожная пыль медленно испарялась на белой, чуть отдающей в желтизну, эмали.