— Теймур-ата, скоро привал? — раздался чей-то жалобный голос.
— Тише вы! И без вас тошно... Привала не будет! Потерпите ребята, говорят, что почти дошли...
Это «почти» тянулось ещё битых три часа. Хотя, может больше, а может и меньше. От усталости девушка не заметила, когда именно ступила на твёрдую землю, покрытую холодной, как лёд, травой. Она пришла в себя только тогда, когда Явана толкнули в плечо, грубо крикнув: «Посторонись! Пропусти обоз!». Тут только она огляделась, не узнавая окружающего мира. Их выпустили в ночную степь, покрытую снежно-белым ковылём, нежно колыхающимся под ветром. С одной стороны горизонта возвышались совсем миниатюрные отсюда ажурные башенки, весело перемигивающиеся огоньками на фоне высунувшейся на четверть небосклона огромной планеты, окутанной прозрачной, чуть светящейся атмосферой. С другой — горизонт закрывали туманы десятков выходов, протянувшихся стеною от края до края. Маги, видать, уже научились на своих ошибках, и теперь через эту стену с Дороги сходили целыми дивизиями, а не десятками, как раньше.
Между всем этим располагалась армия. Казалось нескончаемая толпа, огромная масса в десять сотен миллионов солдат, подаренная Краем Последнего Рассвета Тардешу. И одинокая падающая звезда чертила свой след над нею...
Мацуко задрала голову. В небесах, рядом с непривычно маленькой луной, затмившей естественные созвездия, висела группа рукотворных звёзд — настолько ярких, что свет луны, планеты, Небесного Пути и костров армии не затмевал их. И среди них — точно, она не могла ошибиться! — принцесса узнала яркую искорку «Шайтана», флагмана Тардеша. Между звёздочками посверкивали лучи, чуть заметно, вот вспышка чуть ярче — и ещё одна падающая звезда прочертила свой след по небу.
— Интересно, кто это: наш или чужой? — спросила принцесса у Хасана, уже прилегшего на траву отдыхать.
— На Пороге Удачи делают только торговые корабли. Так что, какая тебе баня? Там «наших» нет.
Притворяющаяся суровым башибузуком девушка, даже с некоторым осуждением посмотрела на него за такие слова.
Мимо проехал эмир их полка, склонившись с лошади, что-то сказал Теймуру, похлопал того по плечу, сотник с недовольной миной подошел к своим солдатами:
— Вот что, ребятки, складывайте-ка своё барахло в обоз и готовьтесь к бою.
— Ну, блин, ведь руки и ноги отваливаются! — попытался спорить Хасан.
— Враг. Они не будут смотреть, что у тебя отваливается.
— Он сам всё отвалит! Ха-ха-ха-ха!
— Правильно. Так что давайте-ка, стройтесь. Яван, проследи.
И враг не заставил себя ждать. Совсем с неожиданной стороны, сквозь туманы выходов ударила кавалерия. Кто стоял или сходил там в этот момент, так и осталось неизвестным — их в мгновение ока изрубили в капусту. Зато следующими оказались самураи-меченосцы, и агрессор встретил достойный отпор. Атакующая волна схлынула, и кто-то на языке демонов крикнул:
— Копейщики, мать вашу! Отрабатывайте свой рис!
Яван, впервые построивший всю сотню, в нерешительности оглядывался в поисках командира. Наконец, увидел: завязывая на ходу кушак, Теймур бегом догнал проезжавшего вдоль строя на коне пашу, и заспорил:
— У меня вообще-то фланговая сотня, может не надо в линию, а? Вон, и ребята устали...
— Молчать! — обутой в атласную туфлю ногой пнул сотника офицер: — Строй держать умеете? Ну, так ничего больше от вас и не надо. Вперёд!
Теймур, не сбитый с ног пинком, утёрся, обескуражено огляделся, и, увидев Явана, в свою очередь наорал на него:
— Ну что встали? Шагом марш, нам стоять, не бегать!! Каждому, кто будет вздыхать, и строить усталые рожи — по рожам надаю!
И они пошли. Ряды впередистоящих войск чётко разомкнулись и пропустили башибузуков. Кадомацу с ужасом увидела, как мало осталось самураев, героически спасших армию. Она не нашла взглядом ни одного живого офицера, а выжившие солдаты все поголовно были ранены. Потом была гора трупов, а за ней — пока заглохшие выходы с Дороги. Кто-то ругнулся в душу, взойдя во вход на Дорогу, вместо того, чтобы пройти сквозь него.
— Сто-о-о-я-ять! — раздалась команда, едва они утонули в тумане.
— К бо-о-ю!
— Умно, — заметил Яван, в свою очередь, упирая копьё покрепче в землю.
— Ты о чём? — спросил Хасан.
— Нас не видно в тумане. Они будут думать, что высадка всё ещё продолжается, рванутся — и напорются на наши пики!