— Надо было выдать всё. Моя ошибка. Но плюс в том, что они вроде ещё на дымном порохе?
— Бездымном. Отстал ты от жизни, Тардеш. Дымный только для пушек.
— Ну, тоже небольшая проблема. Со штабом посмотрим, где тут ближайшее химическое предприятие, захватим в первую очередь и организуем местное производство.
— Тут и патронные заводы должны быть, по идее-то. Может, и автоматчикам боеприпасы найдём. Лишь бы не взорвали.
— Ну, это уже забота десанта, — и отключил связь. Подумал.
Потом обратился к Бэле:
— Знаешь что, я, пожалуй, опять тебя повышу.
— ...?
— Вот как: из-за этого «сына Амаля» мы остались совсем без оружия, надо... Вот: подождём, когда генерал Явара нам плацдарм пошире расчистит, сгрузим на планету с транспортов ВСЁ — и провизию и воздух и жидкости, выгрузим десант, задержим что-нибудь из войск не первой необходимости, чтобы освободить Дорогу Демонов, и ты возьмёшь бригаду крейсеров побыстрее и все, какие сможем освободить транспорты («Шайтана» не бери — он слишком медленный), и дёрнешь по короткой дороге до Гайцона и ближайшей базы. Не обязательно долетать до метрополии, есть хорошие склады и на Газе, тем более их лет сто не инспектировали. У Прибеша оставили запасов немало, забирай что унесёшь. Штабы боевых групп, обслуживающий персонал, техников небоевых систем — наверное, тоже можно высадить на поверхность, чтобы увеличить вместимость и сэкономить воздух и топливо орбитальной группировке. Я, кстати, тоже спущусь к войскам.
— Вас понял, ментор. И... ментор, вы забыли...
— Что?!
— Ну, бой ведь окончен, мы победили.
— Ах да, ритуал!.. — улыбнувшись одним краем губ, драгонарий вернулся в своё кресло:
— Внимание флоту, доложить о наличии противника!
— По курсу небо чисто!
— Арьергард противника не наблюдает!
— Небо чисто по левому флангу!
— Небо чисто по правому флангу!
— В надире небо чисто!
— В зените небо чисто!
— Товарищ драгонарий, флот рапортует о мире и покое, воцарившемся в небесах под вашей охраной!
— Тогда я объявляю победу оружия Амаля! Я, драгонарий и почётный сенатор Амаль Вилдереаль Тардеш возвращаю систему Гудешия в число провинций Республики Амаль! С сего часа жители системы — граждане, не-граждане и союзники Республики имеют права на амальские свободы и подлежат суду по законам Республики и Сената! Флоту — блокировать восставшие планеты! Установить прямой канал связи с Сенатом! — и, когда его лицо на экране сменила торжественная заставка, зевнув, добавил: — Корнолеш обхохочется, когда увидит, чем вы заделали моё кресло. Разбудите, когда будет чистый канал, без помех — Сенат всё-таки! И приготовьте мне челнок к тому времени — спущусь, посмотрю, как там армия...
Наземные силы
...Кадомацу приснилось, что она опять дома... Отцу привезли в подарок занимательную игрушку — механического самурая в полный рост. Все восхищались тонкой работой, восхваляли искусство и наблюдательность мастера, приметившего даже самые маленькие детали, а Золотой Министр заводил его ключом. Во сне Мацуко вошла как раз в тот момент, когда игрушка ожила. Со странным скрежетом она дёрнулась к императору, упала на колено в амальском поклоне, потом оглянулась, увидела принцессу, и, неожиданно обнажив оба меча, кинулась к ней со скрипучим боевым кличем. Демонессе пришлось защищаться неожиданно появившимся в её руках мечом, временами оказывающемся пикой.
Потом вдруг оказалось что игрушка — маленькая, не больше ладони, и она сражается с ней одним пальцем... Да и она сама тоже стала маленькой — не старше двенадцати лет, но почему-то ракшасом, но одетым в её платье... Мама — красивая и молодая, смотрела на неё как всегда, когда сильно огорчена — с лёгкой насмешкой, и с разочарованием говорила: «Жалко, что ты стала такой... Теперь ты сможешь выйти замуж за Тардеш-пашу, только в следующей жизни...». Потом откуда-то сбоку появилась почему-то взрослая, в отличие от всего остального, Весёлый Брод, и начала секретничать ей на ухо: «Раз уж так, то это платье не подойдёт к твоей коже. Надо взять более желтый оттенок! И вот, смотри, какой парик я тебе приготовила! Он скроет не только твою лысину, но и твои волосатые ушки!..» — Потом Мацуко поняла, что это сон, и проснулась.
Стояло удивительное безветрие, заглушенное шумом неумолимо двигавшейся мимо армии. Она стоптала весь красиво волнующийся ковыль в степи, и закованной в доспех рекой шла дальше — насколько хватало глаз, у горизонта уже заметно разделяясь на несколько рукавов.