Высоко, на полпути к горизонту, светило местное солнце — ослепительно яркая и маленькая — как Аматэрасу с Даэны, звезда, которой, однако, хватило сил, чтобы затмить ночные созвездия. Ни лун, ни соседней планеты не было видно, ни облачка в небе — только облака пыли над нескончаемыми головами за лагерным валом, да изредка пронзающие небеса со скоростью стрижей лёгкие корволанты разведчиков или одинокий вестовой.
Позади — на западе, уже не белела туманной грядой Стена Врат, она исчезла во время странного сна принцессы. Их лагерь был разбит на месте тех непонятных башенок, часть которых, несмотря на окрики и угрозы офицеров, уже пошла на обустройство быта. Редкие проснувшиеся солдаты не спеша, ходили по делам — даже мулла не торопился звать к молитве. Рядом с палаткой сидел Хасан, и, воткнув перед собой горящий факел, грелся у него, закрыв глаза.
— Ассалям алейкум. Холодно?! Дай погреться.
— Алейкум ассалям. Кайф. Но лучше будет, если костёр растопим.
— Костёр? Дров-то нет. Траву что ли жечь?
— Навозом растопим.
— Навозом?! Он же не горит...
— Ещё как горит, если сухой! Пошли, надо только взять чего-нибудь ненужное, чтобы хорошую вещь не портить.
— А ты знаешь, где здесь можно найти навоз?! И сухой?!
Хасан открыл один глаз:
— Естественно. Пошли, пока никто не догадался!
Они взяли на кухне, где Яван был «своим» мешок из-под угля и полезли на вал.
— Ну, и где здесь навоз?
— Тише, а то остальные услышат! Давай спрячемся за валом!
Хасан, тихо пробравшись в сторонку, долго ковырялся в земле, и потом, махнув длинной темной рукой, подозвал Явана:
— Давай, помогай!
— Что? Это?!
— Местных кобыл дерьмо, только осторожней, кто знает, что они перед этим жрали!
— А оно горит?!
— Я же золотарь или кто?! Что ещё в этой степи гореть может, как ты думаешь? Подставляй мешок!
Потом:
— Тихо, никому не говори, где мы это взяли. Может еще, и разбогатеем на этом. Давай, вернёмся по старой дороге, чтобы никто не догадался.
Мешок оказался тяжеленным и неудобным — не взвалить на спину. Острые края лепёшек кололи не хуже мечей, да и вес был тяжеловат даже для Явана.
Вдвоём, поминая и Аллаха и Иблиса, они дотащили всё-таки мешок до палатки, и всё от того же, не потухшего ещё факела, зажгли костёр. Понемногу собралась целая толпа, заинтересовавшаяся — где они нашли дрова?! Ну, и погреться заодно.
Хасан с Яваном хитрили вовсю, делая загадочные лица. Салах загодя спрятал мешок, могущий стать курицей, несущей золотые яйца, поглубже, но подошел Теймур и всё испортил:
— А, очерёт нашли! Хорошее дело. Ну-ка, ребятки, пошли-ка, наберём ещё — всё-таки холодно здесь...
— Что такое очерёт?
— Дерьмо лошадиное. Вон, в лагерном валу должно быть много — я видел, что Хасан в одно место складывал... А он же у меня золотарь — он в этом толк знает!
Так они и лишились своего «золотого телёнка»...
...Мамору встретил Тардеша со всей возможной торжественностью — при флагах, карауле и даже с музыкой. Сам он был наряжен безупречно и блеском доспехов даже затмевал драгонария.
— Добрый день, господин драгонарий, мы специально из-за вас не начинали сражения.
Призрак, не сходя со своего желтого Небесного Коня, оглядел поле боя:
— Ну и почему? Надо ли было так медлить?
— У нас стократное численное превосходство, господин драгонарий. Мы их растопчем, даже если просто маршем пройдём. А хотелось показать искусство.
— Ну, что ж, маршал, если вы так хотите... Можете начинать.
Принц поскакал вперёд, к вершине, и, взмахнув рукой с веером, подал знак. Застучали барабаны, выравнивающие своим ритмом шеренги, с холма быстро сбежали вестовые, у подножия спрыгнув с коней и подняв спрятанные в траве ящики раций. Передав приказ по радио, они бросили аппараты в траву (Тардеш аж поморщился), и флажками просигналили стоявшему на вершине принцу, что приказ отдан. Хихикающая Злата, принявшая для поездки человеческий облик, спрятала красное от смеха лицо в ладонях.
Послышались отдельные, напоминающие рёв горных потоков, слова команд на языке демонов.
Драгонарий оглянулся: за его спиной, на относительно большом участке поля, расчищенном от войск и посторонних предметов, словно аэродром, команды самураев складывали пока ещё непонятные конструкции из реек и бумаги. Меньше чем за одну барабанную тему они справились со сборкой и побежали по полю, разматывая почти невидимые отсюда бечёвки. А за ними чинно поднялись, и, потеряв ветер, опустились, огромные, устрашающе раскрашенные воздушные змеи.