Молитва окончилась. Теймур подошел к Явану и сказал:
— Сегодня весь наш полк будет прикрывать слева наступление призраков. Пойдём, покажу, как выстраивать сотню для фланговой позиции полка.
— А зачем мне сотня? — скатав в рулон коврик, спросил Яван.
— Затем, что если меня убьют, ты меня и заменишь!.. Пойдём!
...Тардеш стоял в тени большой разлапистой ели и наблюдал в бинокль за позицией врага. Рядом, почти над ухом, надрывно кричали муллы молящихся ракшасов, а впереди, на холмах, гарцевали нарядные всадники в с длинными пиками, как бы приглашая: «На, возьми!»... Будь у него артиллерия людей, он бы отучил их так танцевать... кстати, можно вывести сюда велитов, хороший обзор же...
Странный был этот лес. Плотные, непросвечивающие стволы деревьев — совсем не как на Амале! — казалось, вовсе не имели цвета. Вот эта ель, к примеру — словно сестра-близнец ели из центрального парка Калитрая — но та зелёная, а эта совершенно белая, будто вылеплена целиком из снега. В местных сумерках дня всё плохо отбрасывало тень, и поэтому ветви казались ещё и лишенными объёма — то ли вырезанными из бумаги, то ли нарисованными.
Полководец обернулся — за его спиной возлежала Злата, уже скинувшая человеческую кожу, и, самое удивительное — тоже молилась!
— Злата! Пани полковница! — ласково позвал он её.
— Подожди немного! — сделала предупреждающий жест адьютант, ещё немного почитала молитву, и, спрятав свою книжку, спросила.
— Ну, чего тебе ещё?
— Удивительно, а в каком месте ты прячешь крестик? Вам ведь полагается его всегда иметь при себе?
— Ну, всё тебе расскажи. На шею одеваю и в карман кладу.
— А где у тебя карманы-то, в змеючей форме?
— Не скажу! Ещё вопросы?
Тардеш вернулся к биноклю:
— Никогда не пойму, наверное — ты действительно верующая, или это просто одна из самых твоих шикарных шуток...
— Ну, должно же быть в жизни хоть что-то, над чем я не могу шутить... Я серьёзно, не смотри на меня так!
— Ладно, будем считать, что вопрос с религией решен. Теперь, красавица, будь добра, сведи меня со всеми — нужно посовещаться перед атакой, понимаешь? (он говорил с ней будто с маленьким ребёнком, так, что колдунья рассмеялась). И поосторожнее с генералом Явара — он, скорее всего, в таких советах не участвовал.
— Есть, друг-командир! Тебя прикрыть?!
— Да, пожалуйста...
Ненужные сложности
... — Все готовы?! — спросил Тардеш, как только связь стабилизировалась.
— Ненавижу эту штуку, — раздался в голове голос Кверкеша: — Ощущаешь себя «Умником».
— Терпите легат, терпите. Сейчас нам без неё не обойтись, у врага наши же частоты. Маршал Явара, как вы себя чувствуете, нормально?
— Немного странное ощущение, а так ничего, даже интересно...
— Так, какие последние сведения?
Кто-то из них посмотрел на карту, и у всех перед глазами возникло свежайшее расположение войск.
— Как вы думаете, они дадут нам сражение на лётном поле, или пропустят в город?
— Разумеется, свалят в город, едва надавим. Среди взрывоопасных самолётов, что ли сражаться? А перед этим — раскатают в поле всё, что у нас хлипкое и деморализованное. Дальше будет рай для снайперов.
— Вот именно, тем более что у нас нет артиллерии, флот на другой стороне планеты, да ещё и один минус, о котором враг, к счастью не знает — плохо с огнестрельным оружием.
— Господин драгонарий, позвольте моим войскам заняться этим городом! Лучники сметут кого угодно одним залпом, а от клинков самураев ещё никто не убегал!
— Ваша доблесть похвальна, но вы половину положите на зенитках, каменные дома укроют от стрел, а на улицах снайперский огонь прикончит другую половину. Нет, не высовывайтесь до приказа. Ваши лучники разыграются как козырь в последние минуты сражения.