— А вот и есть! — выкрикнула маленькая принцесса, иллюзия хриплого мужского голоса иссякла, в этот момент, и в воздухе прозвучали высокие, нежные ноты. Больше не думая о притворстве, она повернулась лицом к флагу Тардеша, и, скидывая на ходу кафтаны, побежала к озеру, надёжно укрытому буреломом...
— Стой, куда, дурак! — крикнул наблюдавший за ними Хасан и бросился следом...
...Мацуко спешила, торопилась, раздеваясь на бегу. Вот потерялась феска, брошено копьё, она скинула верхний кафтан и засмеялась собственной глупости: зачем же ей всё это, если одежда сгорит, стоит лишь снять изоляцию?! И будто она сможет вернуться, как ни в чём не бывало, после того, что сейчас произойдёт... Плохо — придётся лететь нагишом, все бинты ушли на повязки, знала бы — взяла запас. Или, ещё лучше, стоило прихватить из дома хотя бы лёгкое платье или просто кусочек ткани... «если бы да кабы»...
Принцесса выскочила на берег. Нет, здесь нельзя — слишком много бурелома, помешает взлететь. Да ещё и загорится невзначай! Песчаный пляж был смешан с грязью и камнями, да и по зеркалу озера, там и сям, как фишки на игральной доске были разбросаны гладкие валуны и острые обломки, резавшие гладь жидкого аммиака.
Кадомацу, как знак судьбы, увидела в них дорогу, до самого крупного -не так далеко от берега, и, ещё в образе Явана побежала туда, прыгая через холодные камни, быстрее, быстрее, Тардешу нужна её помощь!
Большой валун до боли упёрся острой гранью в босые ноги, но девушка не заметила этого — закрыв глаза, она произнесла мантру и развеяла навсегда образ Явана...
Раскрывая крылья
...Хасан уже давно беспокоился за друга. И то, что он отказался от помощи врачей, и странности с выполнением им намаза, и странные суеверия насчёт туалета, вызывавшие подозрения у муллы, и то, как он сам лечил себя — это отнюдь не успокаивало. Вдобавок у Явана после ранения никак не сходил жар — в палатке можно было не топить, до того прогревал её сосед Хасана. Хасан спрашивал у шейха-лекаря, почему может быть жар — шейх сказал, что от простуды. Ну, может быть... Но не месяц же! Ещё лекарь сказал, что у раненых может быть горячка, если в рану попала «инфекция»... Вот это больше походило на Явана — он ведь сам лечился, один! Может, и засунул туда какую «инфекцию». И ведь выздоровел-то как быстро — точно, без магии не обошлось, наверное, договорился с Инфекцией, что он её внутрь пустит, а она его рану вылечит. Ещё Хасан спрашивал, чем плохо, когда долго жар да горячка — ну так это каждый сказал бы, что от горячки с ума сходят. Точно. А зачем ещё иначе Явану надо было тюфяк под собой поджигать? Сегодня, вон, молитвенный коврик ни с того, ни с сего выкинул... И говорит в последнее время то нормальным, то писклявым голосом — именно так с ума сходят! А как он сейчас накинулся на янычарского агу: бежим, говорит, пошли спасать Тардеш-пашу! Да всякий нормальный солдат бы радовался, что Загнать-паша помирает — им ведь без него домой дорога! Так нет, безумец ещё спорил... А вообще, ему же перед этим дважды по порченной голове звезданули — может, и не выдержала голова-то, зашел измученный Инфекцией и жаром ум за разум... Хасан поэтому и следил — боялся, что вдруг янычар какую шутку над больным учудит, если что — так можно и ребят позвать, Явана любят, против всего полка и янычар не попрёт...
Башибузук спешил, чуть-чуть не нагоняя безумца. И о чём это они говорили? На дороге явственно были заметны следы несомненного сумасшествия — разбросанная одежда, например... Хасан подбирал её, хоть она и мешала бежать — а бежать надо было и по ободранным стволам, и под поваленными в одну сторону деревьями. Вот, копьё бросил — точно сбрендил, он ведь прежде с ним даже во сне не расставался! Пока его подбирал, Хасан упустил из виду спину друга, пришлось походить по следам — следам безумца. Ну, где это видано, чтобы нормальный кто передвигался такими прыжками — будто бы крылья шайтана выросли у несчастного Явана! А вот след на дереве — дерево обуглилось, как он это сделал?!
Впереди, как осколок неба, блеснул кусочек озера — но прямой путь был к нему преграждён. Одно из могучих деревьев, пожертвовав всеми ветвями и корой, устояло перед гневом ифритов, нагородив пред собою завал, величиной с просторную хижину. Следы вели в обход, ну а Хасан рванул напрямки — сквозь, различив ночным зрением узкий лаз.