— Небесный Государь, я рад чести, оказанной вами нашему городу.
Отец молчал.
— Надеюсь, вы соизволите принять моё приглашение, и освятите своим присутствием моё скромное жилище?
— Соизволю, — сказал государь и тронул коня мимо него. Охрана императора потекла следом, сразу же оттеснив свиту наместника от него самого. Император остановился, пропустив дочь, и что-то еще резко сказал Кирэюме, но из-за грохота копыт и звона оружия, Мацуко так и не расслышала, что.
Изнутри замок оказался просторнее, чем ожидала принцесса, рассчитывающая увидеть нечто вроде узких коридоров и лестниц собственной «Тени». Нет — за входными воротами оказался просторный зал, прорезавший высоким потолком второй этаж до самых стропил крыши, смело расчерченный в длину колоннами и в ширину галереями, и — полный самураев. Они даже сидели на потолочной балке, под которой должен был пройти Император! Отец дал знак, жених Фу-но найси закрыл поле зрения принцессы и служанок своими крыльями, и двое телохранителей взмыли в воздух, чтобы спустя секунду обрушить на чисто выскобленный пол груду солдат, лишенных кто руки, ноги, крыла, а то и головы, не удосужившейся сообразить, в каких местах простолюдину сидеть не подобает.
Хозяин замка что-то возмущённо закричал, но лицо отца осталось непроницаемым. Принцесса сделала маленький шажок назад, чтобы растекающаяся лужа золотой крови не запачкала новые туфельки. Они подождали, покуда уберут тела и смоют кровь, и прошествовали под злосчастной балкой. Потом император что-то сказал наместнику, тот обернулся, посмотрел на Мацуко, и отдал приказ одному из своих телохранителей. Телохранитель покинул строй, отстав от хозяина, сунулся к какому-то императорскому хатамото, тот указал на Ануш. Суккуб подошла, поговорила, сверкая улыбкой, и вернулась к хозяйке. Им отвели женские покои — оказывается, таковые имелись в этом полном мужчин замке. Её Высочество согласилась.
Замок был приземистый, квадратный в плане. Без крепостных стен, но на крутой насыпи, превращенной усилиями рабов-поливальщиков в ледяную горку. Двухэтажный, где нижний этаж с казармами и хозяйственными службами был намного шире верхнего, и загнутые крыши в модном сейчас сиддхском стиле, и галерея по периметру двора, а внутри — храм. Подобная планировка была в ходу несколько сот лет назад, в эпоху Первой Династии, потом о ней забыли, но с реставрацией старых обычаев при Сабуро-строителе, стала модной среди молодых чиновников — эти квадратные дома-ограды позволяли одновременно похвастаться и боевой мощью, и набожностью.
Их повели по западному крылу, по просторным коридорам, которых не встретишь и в Девятивратном Дворце. Женские покои на втором этаже были невелики, но уютны, а когда Афсанэ открыла ставни — оказалось, что выходят окнами во двор, на живописную панораму крыш часовни Бодхисаттвы Дзидзо, стоявшего среди заснеженных деревьев в центре замка, и мощеная дорожка к храму была тщательно подметаема даже сейчас. Мрачный и угрюмый снаружи замок, изнутри, со стороны двора, был украшен и деревьями и орнаментами, которые даже под снегом радовали глаз, а что тут творилось весной — наверное, компенсировало тяжесть и тесноту туго затянутого сторожевыми сетями, как клеткой, неба.
— Оранжевая крыша, желтый снег — как твои лицо и волосы, — пошутила Афсанэ. Ануш отдавила ей ногу. Азер — другую.
— Всё хорошо, — ободрила девочек принцесса.
Она ожидала худшего.
Непривычно то, что женские покои были в западном, а не в северном крыле — но с севера и востока было море, и та сторона была самая продуваемая ветрами, а западное крыло было намного теплее, как объяснил сопровождающий. Рядом нашлись даже каморки для служанок, а телохранителям отвели соседнюю, связанную раздвижной стеной комнату, и что самое невероятное — тут была даже ванная! С лавапроводом! Первым делом принцесса налила себе полную бочку жидкой базальтовой лавы и вдоволь понежилась, отпаривая дорожную пыль и растирая все места, затекшие от долгой скачки.
Когда она, наконец, выбралась, служанки приготовили для неё новый женский наряд — платье фиолетового цвета и лиловую накидку с камелиями, с нижними одеждами переливчатого шелка, а дорожное мужское кимоно, которое она надевала под зимние одежды, выстирали и повесили сушиться на галерее.