Кадомацу оделась, с удовольствием наблюдая как оттенки нижних одежд, гармонируют с её кожей, плавно перетекая от оранжевого к цвету платья, шутила над Ануш, с сёстрами ползавшей по потолку в поисках секретных люков и глазков, как вдруг из-за стены, об которую она опиралась, раздалось чьё-то топание и пыхтение...
Страх, который она поборола в ночь покушения, мгновенно проснулся в девушке, сковав волю и сердце. Ануш, обнажив шемширы, спорхнула с потолка, занеся сабли для удара сквозь сёдзи, но дочь императора в последний момент совладала с собой, и, остановив подругу жестом, сделала знак ей «Замри», а потом молча, мимикой, попросила служаночек завязать ей оби.
Кто-то бродил взад-вперёд за тонкой перегородкой, и, несомненно, ждал момента, чтобы подглядеть в щёлочку за переодевающимися девушками — и явно напрашивался на урок хороших манер.
Демонесса выждала момент, когда смельчак пойдёт в другую сторону, ловко приподняла раму сёдзи, и без шума, одним движением, распахнула дверь настежь. На фоне окна мелькнула прореха в сёдзи — на уровне трети роста — как раз по росту присевшего в испуге с открытым ртом, нарушителя.
Это оказался... мальчишка, сын Эйро, сам сейчас в десять раз больше перепугавшийся разгневанных женщин, застукавших его за предосудительным занятием.
— Добрый день, уважаемый хозяин, — произнесла принцесса с самой милой улыбкой: — Примите мою искреннюю благодарность за радушное гостеприимство.
Было забавно наблюдать, как страх на его лице сменялся неуверенностью, а потом показным равнодушием:
— Ты ведь принцесса, не так ли?
— Да, — ответила она, представляясь шутки ради со всеми титулами и прозвищами.
— Это тебя привезли мне в жены? Мой отец сказал, что я женюсь на настоящей принцессе!
— Ну, знаешь ли... — пробормотала опешившая девушка, и хотела уж вставить какую-нибудь озорную грубость, вроде «женилка не выросла», как вдруг её напугал раздавшийся за спиной голос:
— Мой сын докучает Вам, Ваше Высочество?
Принцесса обернулась. За спиной, неожиданно близко, стоял хозяин замка — Эйро Кирэюмэ. В первый же момент её поразило внешнее сходство с Мамору — только тонкие брови, больше приличествующие женщине, высокими дугами вздёрнутые на лоб, и жуткие стальные глаза с синим отливом, отличали его от старшего брата. Наверное, правы были сплетницы, говорившие, что он не приёмный, а незаконный отпрыск рода Хакамада. Он коснулся её крыльев.
— Я напугал Вас, ваше высочество? — спросил он ещё раз.
— Ну что вы, господин наместник, — ответила она, одновременно пытаясь закрыть лицо рукавом, как назло, задравшимся до локтя, и присесть в вежливом поклоне: — Я благодарила вашего сына за предоставленные покои. Они намного лучше, чем мы рассчитывали, — но голос её терял уверенность.
— Это комнаты моей супруги. Прошу прощения за некоторое запустение, но они четыре года не видели настоящей хозяйки.
— Они всё равно очень уютны. Чувствуется нежное расположение хозяина дома к их обитательнице. А кому посвящён храм в центре площади?! — с трудом сохраняя улыбку на немеющем от страха лице, спросила она.
— Бодхисаттве Дзидзо, моему покровителю. Если верны слухи о вашей религиозности, я распоряжусь организовать службу, — он подошел ещё ближе, и теперь она чувствовала на своей щеке его дыхание.
— Вы поклоняетесь Покровителю Странников? — пытаясь удержать зашедшееся от страха сердце, произнесла она одними губами.
— Нет, воплощению Эмму, бога справедливости! — громко ответил он, и задержал дыхание — словно пытался взглянуть в лицо. Кадомацу этого не видела, потому что изо всех сил смотрела на носки его сандалий. Кирэюме шумно вздохнул и удалился. Когда девушка подняла взгляд, он уже уходил, держа за руку своего сынишку:
— Можете спать спокойно, — бросил он через плечо: — Больше ни один мужчина не зайдёт на вашу половину дворца! — и скрылся за очередной перегородкой.
...Только тогда она выдохнула. Что же, она выполнила просьбу отца — посмотреть в глаза наместнику и узнать ответ на вопрос: мог ли он подослать к ней убийцу? И убедилась, что есть на свете мужчины, чей взгляд и её, только что гордившуюся своей храбростью, способен напугать до слабости в коленях, пронзить насквозь и приковать к месту одновременно. Естественно, такой мужчина мог сделать с ней всё, что угодно — в том числе и подослать убийц.
Непослушною рукою принцесса отволокла вдруг ставшую тяжелой раздвижную дверь на себя, и только поймав на себе напуганные взгляды служанок и телохранительниц, поняла, что её всю колотит...