— Папа, поехали отсюда, прямо с утра, пожалуйста!
— Малышка, доченька, ну не могу я так просто уехать, не сделав дел.
— Ну, скажи что звёзды неблагоприятствуют, нужно Изменение Пути, и поехали доделывать дела в Лхасу, или Старую Столицу, только прочь отсюда!
— Потерпи ещё день, Малышка, и мы уедем. Кстати. Мы на самом деле следуем в Старую Столицу.
— Да куда угодно! Я здесь долго не выдержу — один раз увидела его рожу и не помнила себя со страху до тех пор, пока не проснулась!
— Не плачь, — он мягко обнял вздрагивающие плечи дочери и прижал её слезящееся личико к своей груди: — Мне, правда, ещё день нужно пробыть здесь. И ты мне нужна в этот день. Для очень сложного и важного дела. Вся твоя смелость и мужество. Для блага Империи... Хочешь, я сейчас отправлю с тобой Уэно и Кивадзаки?
— Нет, не нужно, — ответила она, вытирая предательски захлюпавший нос: — Со мной Ануш, и вроде даже не одна. Я той же дорогой. Пока, папа.
— Пока, ёлочка...
Наберись мужества
Утром принцесса расспросила своих подружек, что случилось вчера вечером.
— Что я делала? — удивилась Ануш.
— Нет, что я делала, поправила её Кадомацу.
— Бедная, так у тебя-таки крыша съехала?!
— Было очень заметно?
— Сначала — не очень. Ты стояла там, такая вся спокойная и бледная-бледная, с нами разговаривала... потом, как грохнешься!
— Не как императрица, нет!
— Ага. Мы до смерти перепугались — а ты взяла, и заснула!
— Не как мама? Тогда?
— Не-нет-нет, не бойся, — суккубы вскочили, наперегонки демонстрируя: — Ты стояла вот так, потом вот так — упала.
— Вот так, — спешили сестренки падать друг за другом, разбрасывая волосы и крылья.
Мацуко рассмеялась — охранницы умели успокаивать.
— Хватит, маленькие девочки, вдруг папа зайдёт?
Чистюля Афсане отряхнула коленки и пяточки, и поспешила в ванную. Азер посмотревшись в зеркало, потрогала обросшие виски, и взяла бритву и помазок.
Ануш, упавшая последней, сладко потянулась, расправив крылышки:
— Вот так бы лежала и лежала... но вот вечно кто-то работать заставляет.
— Эй, я тебе не «кто-то»! Вставай, лентяйка! Ты, кстати, успела найти себе «кого-то» за Дни Удаления?!
Суккуб неожиданно села:
— Не-а, не вышло.
— С тобой пока всё в порядке? Хорошо себя чувствуешь?
— Вроде нормально. Может, я неправильно фазы луны рассчитала?
— Смотри... какая из тебя охрана, если шемшир поднять не сможешь?
— Да ладно, — девушка снова беззаботно развалилась на татами: — Сейчас ведь я не одна. Свихнусь — Азер меня заменит.
— Что? — переспросила не всё расслышавшая Азер, за делом выбрившая себе уже пол-головы.
— Вон, из храма статуя вышла, смотри, в окна подглядывает!
Поверившая Азер недоумённо посмотрела на принцессу.
— Правда-правда, — поспешила подыграть та: — Она просто шустро убежала!
— А ну вас. Вечно вы надо мной шутите, — и продолжила уродовать свою причёску, правда уже с другой стороны — оставляя на голове только узкую полоску волос ото лба до затылка — знак распущенной Гвардии Даэны.
Все рассмеялись — выглядело так, будто из-за этой перепалки она забыла, с какой стороны брилась.
— Вставай, Ануш, вдруг отец зайдёт? — и словно услышав, сёдзи неожиданно отошла в сторону, и престарелая служанка с заплаканными глазами внесла завтрак — кусочки мотибаны, салат из семи трав, с запиской, которую Мацуко сразу отбросила, как ядовитую змею, едва только увидела подпись Кирэюмэ.
— Что случилось?! — обнажили мечи полуобнаженные телохранительницы, задержав служанку.
— Это его письмо.
Ануш перевела дух:
— Не бойся, — сказала она старушке, выпуская ту, и накидывая плащ свои голые прелести.
— Подумаешь, бумажка! — это уже принцессе: — Или, думаешь, что еда отравлена? Можем есть из дорожных запасов.
— Да ладно. Глупо ему меня здесь травить. Наверное, какая-нибудь романтичная ерунда, что сам собирал эти Семь Трав, к примеру.
— Ух ты! А что, думаешь, наш радушный хозяин запал на тебя? Ну и как ты...
— Глупости, — отрезала принцесса и заткнула рот завтраком, чтоб никто не привязывался: — Приятного аппетита.
О суккубах, конечно, никто не позаботился — но они и сами в гостях не притронулись бы к чужой еде, хорошо выдрессированные в императорской гвардии.