Её Третье Высочество подошла и подала свою руку отцу.
— Довольна ли ты оказанным тебе приемом, дорогая? Почтенен ли был к тебе хозяин замка и его слуги?!
— Да, отец.
Император посмотрел на Наместника:
— У тебя ещё есть шанс выкрутиться, прежде чем я объявлю тебя предателем на всю Империю.
— Склоняюсь у ваших ног и жду распоряжений, Небесный Государь.
— Умён, шакал...
— В чём причина такого гнева на скромнейшего из ваших слуг, мой государь?
— «Гнева»? Гнева, выродок? — грозным шепотом переспросил император демонов: — Нет, это ещё только «немилость». Доберись твоя «тень» до кого-нибудь позначимей служанки, ты бы сейчас не со мной разговаривал, а глядел бы, как над твоим городом иероглиф «Тё» вырастает! — он очертил руками символ ядерного взрыва: — Вот тогда был бы «гнев».
Принцесса с торжеством посмотрела на Эйро. Ну, вот сейчас он получит за всё!
Дрожащим голосом тот ответил Императору:
— Если Небесному Государю угодно наказать его недостойного слугу, он с честью примет любое наказание.
Император рассмеялся:
— Как смешны твои страхи. И это я слышу от человека, сделавшего столь достойное предложение моей дочери.
И Кадомацу и Кирэюмэ сказали хором:
— Что?!
Мацуко быстро прикрыла рот рукавом. Что отец придумал?
— Вас не учили молчать, пока говорит Небесный Государь? — Император одновременно смерил надменным взглядом Кирэюмэ и подмигнул дочери:
— Хорошо, слушай дальше. Свитки мне!
Груженный дощечками перепуганный сёнагон поспешил к микадо. Отец почему-то очень грустно взглянул на Мацуко и крепко сжал её руку. Она, ничего не понимая, смотрела на него, на сёнагона, на подруг-суккуб, на служаночек, на друзей из гвардии, застывших в тревожных позах.
— Мы, Небесный Государь потомок Аматэрасу, защитник подданных от гнева богов везде, где падает свет божественного светила, рассмотрели прошения вашего приёмного отца о признании родства, и соглашаемся на ваше право ношения фамилии Хакамада и получение всех наследных и имущественных прав рода, включая право на ношение цвета фукахи. Перед ликом Бодхисаттвы Дзидзо, объявляем: Отныне вы имеете право присутствовать на заседаниях Императорского Совета, как представитель вашего приёмного отца, и как законнорожденный сын в полной мере получаете все дворянские права и привилегии, включая право первородства в спорах о наследовании клана Хакамада относительно Принца Мамору.
Эйро удивлённо поднял брови. Это сложно считать милостью — проступок наследника рода подвергает бесчестью весь род. Если Наследник отказывается от первородства, то род его матери больше не является частью императорской фамилии, и становится обычным управителем провинций, без прошлых заслуг. Император копает под старика?! Эти проклятые Дни Удаления, никто никого ни о чем не успел предупредить... Сёнагон пока не передавал ему дощечки — значит, ещё не все указы были зачитаны. И зачем здесь эта тупая принцесса?!
Мацуко тоже не понимала отца. Зачем он его награждает?! Отрубить ему голову за то, что столько её пугал — вот тут вот, прямо сейчас, и ехать отсюда домой...
— Так же рассмотрев ваше управление Портом Нагадо и вверенными вам в пользование торговыми путями, мы нашли, что ваше усердие заслуживает похвалы, а выплаченные вами в императорскую казну налоги — высшей награды. Так как Наместник после признания его прав на фамилию Хакамада становится полноправным дворянином, мы считаем его достойным принять порт Нагадо в личное владение, которым он волен распоряжаться по своей воле, о чём подготовлен соответствующий указ... — всё сильнее недоумевающий Кирэюме принял следующую дощечку.
— Однако, дерзкая попытка покушения на члена божественной семьи способна была перечеркнуть все ваши заслуги, как в смертном мире, так и на Небесах. Поэтому, мы, Милостию Небес Император Окрестностей Аматэрасу, защитник Лхасы, земного воплощения Обители Небожителей, в милосердии своём постановляем: (Мацуко приготовилась торжествующе улыбнуться) — дабы не сеять раздор между подданными и не делать страну уязвимой перед недоброжелателями, считать — что в Дни Празднования Нового Года, посланник от Наместника Порта Нагадо проявил интерес к Госпоже Третьей, дочери микадо. И сделал ей достойное предложение руки и сердца, принятое с должным уважением к традициям, не оскорбляющими имени Дочери Небесного Государя. На которое, она дала ответ, равный предложению.