— Вы очень милостивы, Небесный Правитель, — путаясь в ножнах мечей, опустился на колени Кирэюмэ.
— Можешь отпустить его, девочка, — не оглядываясь, бросил Император через плечо. Афсане, улыбаясь, поднялась с лежащего на земле сына наместника, убрав ногу с его шеи, и потрепала мальчишку по башке. Насмерть перепуганные самураи толпой бросились к нему, только сейчас заметив, в чьих руках, вернее, в ногах, оказался сын их господина. Суккуба взмыла на крыльях, послав им воздушные поцелуи.
— Даже одна из свиты моей дочери сильнее всей твоей охраны, что же говорить о самой моей дочери.
— Госпожа Третья одарена не только красотой, но и смелостью...
Принцесса исподлобья посмотрела на Эйро. Вот сейчас, ему точно голову отрубят. Такому, как он, смерти желать можно!
— Поднимайся, — попросил отец дочку. Та встала, служанки поспешили отряхнуть ей подол от снега. Кто-то забрал её меч.
— Начни со второго свитка, — попросил он сёнагона.
— Чтобы не оставлять без наказания столь немыслимую дерзость, — читал со свитка сёнагон: — Мы увеличиваем твою долю приданного: все войска, находящиеся в твоём подчинении, войдут в дар, и, моя дочь, как любящая сестра, преподносит их своему брату, Наследному Принцу Мамору, дабы сопровождали его в тяжелом чужеземном походе. Как управляющий землями своей супруги, уважаемый господин Эйро Хакамада должен обеспечить их фуражом, провиантом и боеприпасами на год похода и организовать доставку в земли и края, указанные волей Наследника Престола. Если кампания продлится больше года, господин управляющий землями Третьей Принцессы продолжит снабжать доверенные Наследному Принцу войска соответствующими припасами на всём протяжении кампании. Сам господин Эйро Хакамада с личной охраной должны прибыть в Девятивратный Дворец для проведения свадебной церемонии. Всё должно быть завершено к последнему дню месяца.
— Но чтобы опять не вносить раздор и не сеять смуту, — опять перебил писаря Император: — Мы будем считать и вторую попытку немыслимой дерзости... немыслимым в дерзости предложением руки и сердца нашей дочери, на который она дала ответ, равный предложенному, — двое слуг, напрягшись, подняли труп и вынесли его со двора: — И ответила согласием...
— В случае отказа мы огласим по всей Империи всю историю вашего «сватовства», — добавил Император.
Кадомацу посмотрела на отца. А её собственный отказ, что вообще не предусматривался? Но голос нежеланно жениха прозвучал над ухом:
— Ваше Величество, столь высокая честь... но как же город без стражи? Если я выполню ваше требования по приданному, то простые горожане останутся без защиты! А они теперь служат и вашей дочери тоже...
Мацуко с ненавистью взглянула на него.
— Знаем мы «беззащитность» твоих горожан. Я же разрешил оставить личную охрану. По нашему высочайшему мнению, десятка солдат на такой плёвый городишко — вполне достаточно. В конце концов, говорят, ты и сам — неплохой фехтовальщик! Не хватит стражи — можешь лично патрулировать улицы. От прогулок только польза. Весь убыток от воровства и контрабанды ты, как наследник Хакамады будешь возвращать из состояния твоего приемного отца. Ты же теперь законный сын. Да, кстати: любой новый набор — запрещаем. Цена следующего ослушания — голова твоего щенка.
— Повинуюсь, Итиро-тэнно.
— И, кстати, о головах: в школе Тёмного Снега сейчас тридцать ниндзя? Это если и кухарку считать, то тридцать. Принесёшь их головы тоже. Не вздумай обманывать, я их знаю в лицо, — Итиро, закончив речь, отправился в храм, а из-за его спины вышел сёнагон и достал ещё один свиток с императорским указом, украшенный болтающимися печатями.
— Про корабль не забудь, — бросил он через плечо:
— Снаряди его согласно достоинству твоей невесты и следуй за нами в Старую столицу. На космодроме передашь его моей дочери в знак примирения и помолвки. Отдайте ему бумаги.
Император отвернулся и проследовал к изваянию божества. Два писаря, по очереди отдали дощечки и свитки поднявшемуся с колен наместнику.
Вздохнув, наместник с поклоном принял указы, возложил их по очереди себе на голову и проследовал последним к статуе бодхисатвы, чтобы воздать хвалу то ли отвернувшемуся от него воплощению Справедливости, то ли, наконец, улыбнувшемуся ему...
Они простились с Нагадо на рассвете, И принцесса, бросив прощальный взгляд на мрачный дворец, торопливо пришпорила Повелитель Кошек, догоняя отца, ушедшего далеко во главе бесконечной свиты. Эйро Кирэюме, так и не вышедший их провожать, безуспешно пытался поймать её взгляд, глядя сквозь узкую щель-окно потайной надвратной комнаты — невидимое снаружи, в тени козырька крыши, оно открывало угрюмую панораму на Дорогу В Обе Столицы, с пагодой Северной Каннон за городской стеной на восточной стороне. Не добившись успеха, он толчком развернулся, и стал широкими шагами мерить протянувшуюся по полу каморки черту цвета зари, нарисованную восходящей Аматерасу сквозь потайное окно-бойницу. Полыхающий мерцающими в такт ударам сердца протуберанцами свет зари, всё равно не достигал северного угла, в котором блистал жёлтыми глазами невыразимо худой старик в лохмотьях отшельника.