С каждым годом он всё неотвратимее завершал своё полукольцо вокруг главной достопримечательности — космодрома. Старые дома и склады, намертво крытые решеткой, уже были тесны для него, и поверх смело возводились новые, порой, не считаясь с планом улиц, проложенных ниже. Поверх новых улиц стоился ещё один ярус, тоже со своими улицами — и ещё и ещё, пока верхняя — пока что восьмая крыша, не тонула в облаке смога. Улицы этого города-дома давно представляли собой жуткий трёхмерный лабиринт, по которому не местные жители отправлялись путешествовать не иначе, как привязавшись длинной верёвкой к одному из крюков, вбитых в землю и стены близ ворот каждого квартала. А зимой, когда темные улицы пахнущих плесенью и нечистотами лабиринтов покрывал лёд, там было просто опасно. Он был очень популярен у туристов и гостей — жители Рая посещали трущобы чтобы оказать благодеяние, жители Ада — делать скорописные портреты о нищете в чужих краях, а призраки заходили туда прогонять прочь и первых и вторых — в их обычаях это было достойным подвигом.
Маленькой девочкой Мацуко уже посещала этот город, когда провожала старшую сестру, и даже жила некоторое время в Старом Дворце, в котором родилась и которого не помнила, но тогда «муравейник» был намного ниже, и серьёзно пострадавшим от пожара, начавшегося как раз в день свадьбы. Теперешние размеры города-дома неожиданно поразили маленькую принцессу, и, поэтому, когда корабль влетел под навсегда ясное небо космодрома, она почти не плакала.
В небе прямо над головой симметричным созвездием висел чужой флот, грандиозный танец белых звёзд которого нарушала одна непокорная искорка, двигавшаяся поперёк. На огромное, до горизонта, поле космодрома, синхронно садились и взлетали десятки летучих кораблей, выгружавших тут же выстраивающихся ровными рядами полки гвардейцев, нарядную пехоту, диких на вид северян-кавалеристов, полуголых ракшасов-копьеносцев, янычар в высоких шапках, белоголовые полки монастырей, и любимцев Третьей Принцессы — полков «Нового строя», отсалютовавших кораблю Императора снопом искр. Маленький легион призраков вовсе терялся в этом великолепии, несмотря на громоздкие боевые машины. Вздохнув, понукаемая отцом Кадомацу, даже специально не нарядилась, а напялила старую шляпу с пурпурной вуалью, и так и вышла — в мятом с дороги платье цвета каштана, опустив плечи и крылья, и с закрытым лицом.
Гвардия расступилась, образовав коридор для правителя. В другом конце его находился Мамору в рогатом шлеме — он поспешил навстречу отцу. Мацуко резко, чуть не ударив, одёрнула Ануш, уже полезшую с кем-то целоваться, и с апатичным видом поплелась за родителем.
— Они уже снижаются, — сказал брат, снимая шлем.
— Хорошо. Вовремя успели, — сказал император. Потом огляделся и добавил:
— Знаешь что: давай-ка отойдём. А то больно близко стоим, как бы призраку хватило места для пробега.
Все отошли шагов на пять. Принцесса осталась на месте, не обращая внимания на окрик старших и шепот суккуб. Однако, слова до неё доносились явственно:
— Надеюсь, ты не поставил опять войска в зараженную зону?
— Не бойся, отец, я ещё до рассвета здесь всё излазил на пару с дозиметристами, лично разметку наносил!
— Хорошо. Так, когда встретим призраков, постарайся сразу увести всех, кроме гвардии, с поля. Ты поедешь с нами.
— Слушаюсь и повинуюсь. (Мамору подозвал хатамото и дал необходимые указания) Ещё гости?
— Тебе, вообще-то необязательно. Жених прилетает.
— Чей?
Младшая принцесса скривила губы под вуалью. Будто братик не понимал — чей!
— Её. (девушка обиженно переложила крылья, звучно пощёлкав ключицами — пусть знают, что она всё слышит, и обиделась!) У господина адмирала будет отдельный подарок для жениха, боюсь, что простые солдаты могут неправильно понять варварские обычаи...
«А собственную дочь, которая тут стоит — никто не хочет понять?!» — ещё пуще надула обиженные губки принцесса. Благо, под вуалью никто не видит, и не отругает.
— Правда?! Малышка, неужели «крепость пала»?! Помнишь, что ты мне в этом случае обещала?