— Мама, — нарушил тишину Волонский, — прости, но я пришёл поговорить с Натой, если можно.
— Хорошо, я уйду в спальню, — мама обиделась на то, что старший сын так легко её отфутболил. — Я не буду Вас слушать. Вон идите в зал, там разговаривайте. Я пошла, — и мама старушечьей походкой снова отправилась в дальнюю комнату.
— Мама, мы с тобой потом поговорим, — крикнул ей следом Сашка, но мамуля его уже не слышала.
— Что же идём, поговорим, — и жестом руки пригласила Сашку, молча, в гостиную.
— Я могу присесть? — спросил молодой мужчина.
— Конечно, — и Сашка уселся на диван, заняв его половину.
Дааааа, годы его смогли немного потрепать. В волнистых белокурых волосах, которые я когда-то обожала, в некоторых местах пролегла седая проседь. Вокруг глаз легли лёгкие сеточки — морщинки. Но в остальном Волонский сумел сохранить былую удаль и хвать.
— Что ты хотел сказать? Начинай, я тебя слушаю.
— А ты изменилась, Ната, стала другая. И внешность у тебя иная, встретил бы на улице, не узнал бы.
— Спасибо отцу, он спас меня. Без него я умерла бы.
— О ком ты, Ната! Отец же умер? — удивился Сашка.
— Он отец Дениз Ленгран, то есть мой. Я не хочу тебе о нём рассказывать. Тебя не касается эта информация.
— Ты стала ершистая. Не ожидал.
— Сашка, не тяни кота за хвост. О чём ты хочешь со мной поговорить?
— О нас, — был ответ Волонского, который меня сильно удивил. — Ты же понимаешь, Ната, что, несмотря, на годы, есть мы с тобой. Я пришёл поговорить об этом. Я понимаю, что я виноват в случившемся, но прошло время, возможно, у нас с тобой есть будущее. Ты когда-то любила меня, а я тебя.
— Что тебе не мешало найти другую женщину.
— Было дело, признаю, грешен.
— Что тебе не мешало на ней жениться.
— Откуда знаешь? — опешил Сашка.
— Мама сказала.
— Ах, мама, снова мама.
— Знаешь, Волонский, я уже подумала о нас с тобой. Ты зря пришёл. Нас с тобой давно уже нет. Нет больше Наташи Ростовой, которая тебя любила до беспамятства. Я ради тебя когда-то пожертвовала собственной карьерой. Всё ради тебя. А что в ответ? Ведь я просила подождать, потерпеть. И что я получила тогда от тебя? Шлюху в собственной кровати. Наверно, это она и родила тебе сына.
— Нооооо……
— Не перебивай, — поставила я на место Волонского. — Я не всё сказала. Я рада, что память ко мне вернулась. Надо не забыть обратиться к своему врачу. Я хочу, Сашка, чтобы ты уяснил, нас с тобой больше нет, возможно, никогда и не было. Я придумала себе мир, где были ты и я. Придумала. Теперь я знаю, что мне надо делать. Я не вернусь к тебе никогда. Уясни, ты убил собственными руками в тот день маленькую Нату, она умерла в тот день. Скажи, ты пытался хоть раз меня искать?
— Яяяяяяяя, — я услышала от Сашки лишь жалкое мычание. — Мы обращались в полицию, писали заявление.
— А что ты ещё сделал, чтобы найти меня?
В ответ было лишь молчание. Глаза Сашки смотрели вниз, в пол. Ему было, видимо, очень стыдно.
— Вот видишь, а ты говоришь мы. Нас нет и точка. Ната давно умерла, свыкнись с этим, Сашка, есть Дениз Ленгран. А Ната умерла, ещё тогда, для тебя она умерла. Я простила тебя. Но общего будущего у нас нет.
— Я хочу спросить? — прозвучал от Сашки неожиданный вопрос.
— Что ты хочешь знать?
— Почему ты тогда уехала так резко во Францию? Ничего не объяснила. Я столько раз об этом думал все эти годы.
— Хорошо, я скажу. В этом нет секрета. Я уехала, потому что умирал один мой очень близкий друг. Меня просили не говорить о нём никому. Поэтому я и молчала, мне нельзя было говорить, потому что тогда я дала обещание.
— Ясно, — голос Сашки звучал глухо. — Я пойду.
— Сашка? — остановила я его.
— Даааа, — повернулся он назад.
— У тебя замечательный сын. Пусть он не повторяет твоих ошибок. Научи его не предавать истинную любовь. Прощай.
— Прощай, — произнёс Сашка, направляясь к выходу. Так я прощалась со своей детской единственной любовью, понимая, что, возможно, Сашку я больше никогда не увижу.
— Ушёл, — голос мамы меня напугал.
— Да! — был мой ответ.
— Не пожалеешь?
— Нет, я знаю, что нет. Мама, Сашка, теперь моё прошлое, а у меня теперь есть настоящее и будущее.
— С кем ты теперь останешься? — спросила мама. — Я видела, с каким лицом уходил твой муженёк из дома. — Как будто схоронил кого-то.