На следующий день я уже сидела в салоне самолёта, улетавшего в Москву, а оттуда с пересадкой на другой рейс, улетала уже в Париж. Родителей попросила меня не провожать в дорогу, клятвенно обещая, что вернусь через несколько дней. На самом деле я не знала, когда смогу вернуться домой. Новости, полученные из Франции, не были утешительными.
— Господи, господин Эжен, как Вы так? — переживания за близкого друга, почти отца, защитника, коим для меня являлся господин Жан Эжен за годы моей работы с ним, охватывали полностью мою душу. — Мне главное успеть. Я должна с ним попрощаться. Он не может просто так уйти. Нет. Хотелось плакать, но слёз не было. А новость мне сообщила Катрин — мой агент в Париже, позвонив по телефону. Вскоре самолёт приземлился в международном аэропорту столицы Франции. Поймав такси, я вначале отправилась к себе домой, чтобы там оставить вещи. Я так и не решилась продать свою маленькую квартирку в центре Парижа. Теперь же мне было, где остановиться.
— Катрин, Здравствуйте! — позвонила я агенту.
— Здравствуйте, мадмуазель Натали! Вы прилетели? С Вами всё хорошо?
— Не беспокойтесь, Катрин! У меня всё хорошо. Не могли бы Вы сказать, где, в какой больнице находится господин Жан Эжен. Я поеду к нему сейчас же.
— Он в клинике Лив Хоспитал.
— Спасибо, Катрин.
До больницы мне удалось добраться достаточно быстро. Там встретила мадам Мадлен — личный помощник господина Жана Эжена. На молодой женщине не было лица. Было видно, как она переживает несчастье, случившееся с её шефом.
— Здравствуйте, Натали!
— Здравствуйте, Мадлен!
После обмена взаимными приветствиями мы с Катрин приступили к обсуждению состояния здоровья господина Эжена.
— Мадлен, как он? Я вылетела из России, как только смогла. Расскажите, всё как есть. Что говорят доктора? Что с ним приключилось?
— О, мадмуазель Натали, всё так сложно. Господин Эжен потерял сознание. С ним рядом никого не оказалось. Куда-то подевалась вся прислуга в тот день, когда ему стало плохо. Около часа он пролежал на паркете в своём собственном доме. А решающие минуты уходили. Потом только нашли.
— Что с ним, Мадлен, скажите?
— Инсульт. Но насколько будут тяжелы его последствия для господина Эжена, никто не знает. Сейчас он в реанимации и врачи ждут, что будет нынешней ночью. У него было обострение некоторое время назад. Ситуация тяжёлая. Мадмуазель Натали, с Вами хочет встретиться адвокат господина Эжена! Он должен скоро подъехать. Я поставила его в известность, объяснив, что с Вами он может встретиться здесь, в больнице.
— Мадлен, эта встреча так необходима? Зачем мне встречаться с адвокатом?
— Я не знаю, мадмуазель Натали, но господин Брок — личный адвокат шефа, настоятельно просил.
Меньше всего сейчас хотелось встречаться с адвокатом. Господин Эжен был в тяжёлом состоянии. Все мысли были о нём. Мысленно молила Бога, чтобы он помог больному очнуться и выйти из состояния комы.
Мы с Мадлен продолжали ждать вердикта врачей о состоянии господина Эжена, сидя в мягких кожаных креслах, что стояли в коридоре больницы Лайв Хоспитал. Здесь было красиво. Трудно было поверить, что мы с Мадлен находимся в стенах больницы. Около окон в горшках стояли экзотические цветы. Своим цветущим видом они помогали оживить окружавшую вокруг обстановку. Как ни странно, людей в коридоре почти не было, лишь иногда одиноко проходившие мимо нас с Мадлен врачи нарушали наше общее с ней уединение. Катрин же я отпустила. понимая, что ей излишне находиться в стенах больницы.
— А вот и адвокат спешит к нам? — воскликнула Мадлен, увидев спешащего к нам лысого маленького мужчину — коротышку. Ничего в его внешнем виде не выдавало в нём преуспевающего адвоката. Одет был весьма весьма посредственно и дёшево. Костюм на нём был неопределённого землистого цвета. Он мне не понравился, посчитала, что адвокат так себе, ничего особенного.
— Здравствуйте, госпожа Мадлен, — поздоровался господин Брок. — А рядом с вами, как я понимаю, мадмуазель Натали Ростова? — и адвокат застыл в ожидании ответа. Только его глаза неприятно перебегали туда, сюда, смотря то на меня, то на мадам Мадлен.
— Да, господин Брок, это мадмуазель Натали.
Было неудобно говорить сидя. С Мадлен мы оба поднялись и продолжили говорить с адвокатом стоя.