— Диана, давай договоримся, в доме при других людях я буду для тебя мадмуазель Дениз, а между нами без свидетелей называй меня Дениз. Хорошо?
— Я согласна, — засмеялась девушка доброй улыбкой. — Какая Вы хорошая, Дениз. Но я к Вам буду обращаться на Вы.
— Хорошо, Диана. Что же мы стоим? Показывайте с Ричардом мои комнаты. Где в этом доме я располагаюсь, потому что сама не помню.
— Да, господин Легран, ваш отец, Дениз, нам слугам, всем объяснил, что Вы потеряли память после долгой поездки в несколько лет.
— Диана, постой, — я остановилась. — ты уверена, что меня не было дома несколько лет? Я что-то не понимаю. Родители мне ничего такого не говорили. Где же я была эти несколько лет? Что делала?
— Ой, проболталась, — запнулась Диана, понимая, что сказала лишнее. — Нас так просили Вас, Дениз, не огорчать. Опять мой противный язык. Даю каждый раз себе слово ничего не говорить, а само по себе вырывается. Какая же глупая!
— Ничего, Диана, Вы правильно сделали, что сказали. Теперь я о себе хоть что-то знаю. Значит, я где-то была, а родители не хотят об этом говорить. Опять странно!
— А Вы совсем ничего не помните? Простите, Дениз, за любопытство.
— Нет, Диана, не помню ничего. Вы обещали показать мои покои.
— Простите, я совсем забыла о своих обязанностях, — и Диана двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж. Затем мы повернули направо, прошли метров десять по тёмному коридору и остановились перед мрачной массивной деревянной дверью, которую Диана открыла ключом, достав его из кармана форменного белого фартука.
— Прошу, Дениз, ваша комната.
— О, какая красота! — моему восторгу не было предела. Комната резко констатировала своим великолепием с самим домом. Было ощущение, что я попала на небеса, прямо в рай. Стены, тюли, шёлковые занавеси всё было небесного голубоватого оттенка. И только деревянная мебель — кровать, тумбочки, старинный платяной шкаф имели естественные природные цвета. На полу был устлан паркет. — Это точно моя комната, Диана? Ты не ошиблась дверью?
— Нет, Дениз, всё правильно. Мне сказали, что светло — голубой — ваш любимый оттенок.
— Мне, конечно, нравится, но, может, стоит добавить и другие цвета в дизайн комнаты.
— Решайте сами, Дениз. Работники отремонтировали комнату так, как просили ваши родители. Вам нужна какая — то помощь? Кстати, здесь в шкафу Вас ожидает ваша одежда. Она куплена недавно, совершенно новая и такая красивая.
— Хорошо, Диана, я посмотрю. Можете, идти. Я справлюсь.
— Вы уверены, Дениз? — голос служанки звучал обеспокоенно. Посмотрев на неё, заметила, что девушка на самом деле тревожиться за моё состояние.
— Диана, всё хорошо, Вы можете идти.
— Можете, обращаться на ты, если хотите.
Я ожидала, что служанка уже покинула меня, а она продолжала стоять в комнате, ожидая, что я отвечу.
— Диана, давайте будем каждый на своём месте. Лучше на Вы. Идите, мне хочется отдохнуть, — излишняя навязчивость девушки начинала раздражать. — Если Вы будете мне нужны, я дам Вам знать.
— Здесь есть верёвочка, дёрните, я буду знать, что Вам нужна. Я пошла? — мне хотелось, чтобы служанка немедленно вышла из моей комнаты. Голова снова наполнилась нестерпимой болью, и я стала понимать, что если не лягу на кровать, то рухну на пол. Не хотелось так поступить в присутствии служанки.
— Идииииите, Диана, пожалуйста, — и уже кое-как удерживала тело в равновесии, держась левой рукой за спинку стула.
Всё же до Дианы дошло, что мне нужно прийти в себя и девушка вышла из комнаты, не забыв тихо закрыть за собой дверь.
— Боже, как она бесцеремонна. Нет, мне не нужна такая компания.
Я медленно прошла к краю кровати, присела на устланную постель и медленно легла. Глаза закрылись. Захотелось спать, и через несколько минут я уже находилась в стране Морфея. Боль в голове отступила, стало легче. Снился странный сон. Я видела места, которые мне были хорошо знакомы. Большая широкая река, маленькие домишки рядами стояли на её берегах, неказистые заборчики. Проснувшись, я ничего не помнила. Только было ощущение потери чего-то важного.
— Что мне снилось? — но я не могла ответить на собственный вопрос. Сон помог немного снизить пульсирующую боль в голове. Врач говорил, что через некоторое время она исчезнет. Я надеялась, что так и будет. А психиатр не мог дать гарантии, когда же у меня восстановиться память.