— Зачем? — прозвучал мой голос. — Ната, гражданка России. Мы подали заявление в нашу полицию. Они её ищут.
— О, ваша полиция, — женщина недурно говорила на нашем языке с лёгким акцентом. — Разве, они будут что-то делать?
— А разве Вы, господин Волконский, не знали, что госпожа Ростова есть гражданка Франции. Она ею стала несколько лет назад.
— Нээээээт, я не знал, — я был обескуражен такой новостью.
— Странно, Вы её самый близкий человек и не знали об этом, — тон Мадлен был обвиняющим. — Но на госпожу Ростову весьма похоже. Она умеет быть скрытной. Где же она может быть?
— Я не знаю, — мне нечего было сказать француженке. — Девушка исчезла, да, она погибла. Теперь я верю сам, — эти мысли всё больше и больше захватывали меня. Я пытался отогнать, но понимал, что Наты больше нет. Её убили, закопали. Её больше нет. Теперь я и сам в это поверил.
— Вы не приедете во Францию? Может, её украли и привезли сюда. Есть все основания для этого.
— Нет, мадам Мадлен, я не вижу смысла ехать к Вам. Как Ната может оказаться у Вас? Вы понимаете сами, что говорите? Нет её, больше. Нет. Я устал говорить на эту тему. Вам не понять, как тает последняя надежда. Теперь её нет.
— Жаль, очень жаль, — прозвучал голос Мадлен. — Вы не понимаете, как нужна нам госпожа Ростова. Теперь его никто не остановит. Он захватит всё.
— Кто захватит? — мне было непонятно, о ком говорит мадам Мадлен.
— Господин Волконский, Вам не нужно этого знать. Прощайте! Как жаль господина Эжена. Только Натали могла ему помочь, — и женщина отключилась. О ком она говорила, я так и не понял.
Да, мне не стыдно было признаться в том, что я стал считать Нату погибшей. Родители также думали, что бесполезно её искать. Возможно, свою роль сыграло моё беспокойство за моего ребёнка. Анна увлеклась романом со своим итальянцем и ждала срока, когда она родит и подарит мне ребёнка. Слишком уж сильно ей хотелось укатить в Италию со своим бойфрендом. Нет, она была не против забрать нашего общего ребёнка с собой, но ме не хотелось, чтобы моя кровь жила и воспитывалась на чужбине и другого человека называла папой, а не меня. Родителей новость о предстоящем внуке, конечно, обрадовала, но грустные мысли об исчезновении единственной дочери не давала им покоя. Работа частных детективов, нанятых мной, тоже ничего не дала. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. Ната провалилась, исчезла, никогда не существовала. Мир и я забыли о ней. Ребёнок занял для меня центральное место во всей этой Вселенной. Дни шли один за другим. С Анной я периодически ездил на приём к гинекологу, радуясь тому, что у меня будет сын. Однажды мне об этом сказал врач. Мысленно я называл его Петром, так как хотел назвать малыша в честь погибшего отца. Ходил на работу каждый день, но почему-то стали портиться отношения с Кирой. Он заметил, что я прекратил все поиски Наты. Стал считать меня предателем, который так легко предал свою истинную любовь.
— Почему она меня не полюбила? — я стал всё чаще и чаще слышать от друга эти слова. — Ты предатель, Сашка, ты так легко сдался. Может, где-то ей нужна твоя помощь. А тыыыыы? — начал он возмущаться, в очередной раз, находясь в моём кабинете, стоя около окна.
— Хватит, Кира, мне надоели твои упрёки. Наты нет. Поверь. Если бы её украли, то похитители давно бы дали о себе знать. Потребовали бы выкуп. А сколько времени уже прошло? Никто и ничего. Я не могу постоянно о ней думать, я устал. Я сделал всё, что мог. Поверь. Для меня и для тебя будет лучше, если мы будем помнить её. По закону её признают умершей через семь лет. Родители тоже устали, они немолодые. Мать и так хватается за сердце. Я боюсь за её состояние. Ещё ребёнок. Я сойду с ума.
— Тыыыыыыы, устал? — Кира не верил моим словам. — Тыыыыыы? Ты не пытался найти Нату. Признайся, Сашка, тебе плевать на неё. Всегда было плевать. Она ради тебя столько сделала. А ты задницу не поднял, чтобы искать. Что ты сделал? Ничего. Надеешься на полицию. Она у нас работает, сам знаешь как. Ты не поехал во Францию. Когда человек исчезает, нужно искать причину. А ты искал? Неээээт. Тебе чихать на всё. Ната уехала. Что ты, Сашка, сделал? — лицо друга от гнева стало пунцовым и злым.
— Что? Говори, раз начал, — страх во мне отсутствовал. Совесть молчала.
— Ты, просто, настоящий гад. Я не знаю, стоит ли мне с тобой дальше работать. Но у нас бизнес. Я тебе клянусь, Сашка, что найду её. И если это событие произойдёт, я тебе не отдам Нату. Понял.
— Ха, как ты её наёдёшь? Если её нет.
— Не знаю, но найду. Помяни моё слово. Сейчас я не хочу, Сашка, тебя не видеть и не слышать. Я ухожу. Мой адвокат придёт к тебе, чтобы Вы оба смогли разделить нашу общую с тобой фирму. Я больше не буду с тобой работать. Всё. Отдай мне мои акции. Я их продам. Или продай мне свои. Но вместе мы больше не работаем. Всё, друг, прощай.