— Что начнём?
— Да, доктор, пожалуйста, быстрее, — нетерпение охватило всю меня изнутри. Так хотелось увидеть своё новое лицо.
— Вы готовы, Дениз?
— Да!
Врач взял в руки ножницы и осторожными движениями стал разрезать повязку, которой была обмотана вся моя голова. Медсестра Колин ему помогала, поддерживая края разрезанных бинтов. Через пару минут они были уже сняты. Мне показали зеркало, в котором я увидела незнакомку.
— Дениз, Вам нравится? — доктор ждал, когда же я отвечу.
— Да, доктор, очень нравится. Спасибо Вам!
— Дениз, на лице местами есть отёчность, но всё пройдёт. Есть в некоторых местах швы, но я их потом сниму. И у Вас будет красивое лицо. Я долго его себе представлял. Рисовал, думая о том, как Вы выглядели раньше. Думаю, что у меня получилось. В качестве основы я использовал ту часть лица, что у вас сохранилась. Надеюсь, Дениз, что Вам нравится моя работа.
— Да, доктор, — я плакала, счастливая, потому что врач сумел вернуть часть меня.
Через некоторое время я уже смогла вернуться домой. Из больницы мы приехали с отцом. Он был восхищён результатом пластического хирурга.
— Ты, Дениз, без шрамов выглядишь сногшибательно, — папа не лукавил с оценкой моей внешности. Маман же смолчала, ничего не сказав, при виде меня и молча, величаво, удалилась в свои комнаты.
— Не обращай, Дениз, на неё внимания, — успокоил отец. — Иди в свою комнату, отдохни. На сегодня достаточно с тебя впечатлений.
— Мадмуазель Дениз, Вы приехали, — с криком с дальних комнат встречать меня бежала Диана, радуясь как ребёнок, и улыбаясь на все свои тридцать два зуба. — Я так рада Вас видеть.
Девушка резко остановилась и стала внимательно всматриваться в моё новое лицо. Диана, судя по её реакции, узнавала и не узнавала меня. Служанка застыла, как каменная статуя, внимательно рассматривая моё лицо.
— Диана, что с тобой? Это я.
— Вы, мадам Дениз, мне очень непривычно. Я хочу привыкнуть, — промямлила служанка, собираясь с мыслями.
— Диана, всё хватит. Я вижу, что ты меня узнала.
В этот момент отец не стал нас тревожить с Дианой и удалился в свои покои.
— Дениз, можно я Вас обниму? — и не дожидаясь разрешения, Диана бросилась меня обнимать, обхватив моё тело своими руками с двух сторон. — Точно Вы. Теперь убедилась.
— Конечно, я, Диана, а теперь отпусти меня, ещё задушишь.
— Вы расскажете мне всё? — м — да, что ни говори, Диана была любопытна.
— Идём в мою комнату. Там я тебе всё расскажу.
Конечно, я не всем делилась со своей служанкой. Но и той информации, что я сообщила Диане, ей было достаточно, чтобы посудачить о них со служанками на кухне. Диана всегда знала всё и обо всех.
— Что нового в доме? — я и решила воспользоваться осведомлённостью девушки, задав ей такой дежурный вопрос.
— Дениз, в доме закрывается всё больше и больше комнат. Многие слуги боятся, что их уволят. Может, хозяева решили продать этот дом? Может, у них нет денег?
— Почему ты так считаешь, Диана? — я решила, что сейчас узнаю что-то важное.
— Дениз, этот дом принадлежал не совсем хозяевам. Им владел ваш дедушка по отцовской линии.
— Диана, ты же знаешь, что я совсем без памяти. Как его звали? Возможно, ты знаешь.
— Господин Пьер Ленгран. Он был достаточно богатый человек. Был вхож во многие именитые дома Парижа и Тулузы.
— И что же с ним случилось? Неужели, Диана, ты и об этом знаешь?
— Дениз, я бываю на кухне. Мадам Каприз, старая повариха. Она хозяев знает достаточно давно и она помнит старого хозяина. Она и рассказала мне о нём. Он умер при загадочных обстоятельствах года два назад.
— А что же с ним случилось? — разговор с Дианой приобретал всё более интересный поворот. Я чувствовала, что сейчас услышу из уст Дианы рассказ о нераскрытой детективной истории.
— Упал с лошади и свернул шею. Но мадам Каприз считает, что ему помогли умереть. Старик умел хорошо управляться с лошадьми, а его конь Гром был послушным и вдруг такое.
— Диана, ты говоришь много лишнего, ты ни с кем не делилась своими домыслами и выводами? — я чувствовала, что где-то в доме притаилась большая опасность. Диана иногда могла не дружить со своей головой, говоря много ненужного.
— А что тут такого? — Боже! Девочка была святой наивностью. Она ничего не боялась или же Диана была немного глупа по своей природе. — Я Вам говорю и больше никому. Точно, точно. Только мы эту тему с мадам Каприз и всё. Она точно никому не скажет, я уверена.