— Ты, скотина, что ты сделал с другом? — совесть посмела поднять голову, но я старался заглушить её, не давал возможности беспокоить душу лишний раз, но совесть не желала молчать, считая полным ничтожеством её хозяина. — На кого будешь полагаться, если не признаешься другу, — от таких мыслей голова шла кругом, хотелось лезть на стену. Так я сидел и думал, сидя в своём кабинете, когда рабочий день был в самом разгаре.
— Я могу к нему пройти? — нет, день точно сегодня не кончится. Гости не хотели оставлять меня в покое. Стало интересно, кого там ещё принесло к порогу кабинета. Голос был женским и знакомым. Анну явилась, нежданно. Её я точно сегодня не ждал, вчера только виделись.
— Александр Петрович занят. У него совещание и велел никого к нему не пускать, — бедная секретарша, она защищала меня, как могла, но силы снова были не равны. Анна была слишком наглой в желании попасть в мой кабинет.
— Я мать его ребёнка. Мне можно, он не имеет права отказать, — я представил себе, как одна хрупкая женщина с округлившимся животом расталкивает руками другую и идёт на абордаж моего кабинета. Пришлось выйти самому, чтобы уберечь секретаршу Валю.
— Ты опять, Анна? Мы с тобой вчера виделись? Что ты снова от меня хочешь?
— Ты не хочешь видеть мать своего сына? — голос прозвучал спокойно. В нём не было никакой истерики. Что отличало Анну от моей последней жены Лизы — она не была скандалисткой. Согласна была на всё, чтобы я не предложил. Отказаться от ребёнка — пожалуйста, не претендовать на что — то большее — легко. Иногда думал, а будет ли мне всегда так везти с ней или Анна устроит мне развод по-итальянски. Наши взгляды встретились. Стало ясно, что-то произошло. Глаза Анны были заплаканными.
- Мне надо поговорить с тобой, Волконский.
— Идём, — и я повёл молодую женщину в кафе, что было за углом здания, в котором моя фирма арендовала офисные помещения.
— Говори, Анна, что случилось? — я ждал, что она начнёт говорить, но девушка медлила, сидя за столиком, за которым мы с ней расположились.
— Что ты хочешь? Я закажу, — состояние Анны стало вызывать беспокойство. Она вела себя как-то странно, что для матери моего ребёнка было нетипичное поведение.
— Мне только воды, — и вскоре прозрачный стакан, принесённый официантом, стоял перед Анной, долго собиравшейся начать говорить. Девушка перебирала руками края манжет рукавов синего платица, в котором она была одета.
— Говори, Анна, не тяни. Я же вижу, что тебе очень плохо. Как поживает твой Коррадо? Когда Вы собираетесь пожениться?
— Он, он, — всхлипы усилились ещё больше, перейдя в сильный плач, что пришлось Анне одолжить носовой платок.
— Выпей воды и успокойся. Я ничего не понимаю. Подумай о ребёнке. Расскажи, что с тобой приключилось. Ты скоро затопишь всё кафе своими слезами Царевна Несмеяна.
— Она хоть Емелю — дурака нашла. А я? Без жениха, да ещё и с пузом. Нормально?
— А я при чём? Объясни, Анна.
— Нет, ты, Волконский, мимо проходил и к ребёнку не имеешь отношения. Я сама его сделала. Да? — Анна была чем — то расстроена, но злость вымещала на мне. Голос девушки становился ещё более злым.
— Слушай…, - но Анна не дала договорить, резко меня перебив.
— Меня бросили, Волконский. Коррадо укатил в свою Италию и сказал, что не может принять меня с чужим ребёнком на руках. Что мне делать? Свадьба назначена. Родители в курсе. А жениха нет. Помирать? Я не могу подвести маму. Она тяжело сейчас больна. Узнает, что меня бросили, да ещё ребёнок не от жениха. Я пропала. Мама, может, не выдержать и умереть.
— А я при чём? — хотя я и так всё понял.
— Ты при чём? — Анна призадумалась. — Ты встанешь на место Коррадо. Тебе же, Волконский, хватило ума мне сделать ребёнка. Теперь отвечай за то, что сделал. Ребёнок должен расти в полной семье. Я не хочу, чтобы у него было, как у меня. Неродной отец. Пусть папой лучше будешь ты.
— А если я не согласен? Ты, Анна, забыла, что у меня есть невеста?
— Волконский, ты себя слышишь? — рассмеялась Анна. — Где она? Жива? Ты месяца не выдержал без неё, побежал искать утешение. Короче, либо ты женишься на мне, либо я рожаю ребёнка, и ты его не увидишь. Понял?
— Ты мне угрожаешь? — стал я злиться, понимая, что Анна не шутит, бросаясь такими словами.
— А что мне терять? Покой матери и её здоровье для меня дороже всего. А ты нет.
— Но ты будущая мать?
— И что, Волконский? Я об интересах ребёнка и думаю. Выбирай, что для тебя дороже — сын или твоя мнимая свобода. Будь я на месте Наты, я тебя не простила бы и нашла себе другого парня, получше, не такого, как ты.