— Простите, я хотел Вас похвалить. Больше не буду, обещаю. Элен, скажите, А Вы что, всегда будете со мной? Простите за бестактность, но у меня нет цели Вас обидеть.
— Да.
Моя новая знакомая оказалась не такой уж и общительной девушкой, весьма строгой особой.
— Да, фима желать, чтоб у Вас не быль побем с адаптация, господин Вононов.
Мы с Элен сели в такси, что нас поджидало. Багаж, как заверяла девушка, должен был быть доставлен в квартиру. И мы поехали с ней в мою новую временную берлогу.
— А Париж, а что Париж, — думал я, пока ехал. — Город, как город, ничего особенного. — Красив, не спорю, но лучше матушки — Волги и её извилистых берегов не было ничего на свете. Пока я ехал, сидя в машине, вспоминал оставленную малую родину, оживляя в памяти улицы Волгограда — аллею Героев, где росло дерево — тополь, пережившее страшную войну, дивную набережную с выходом на реку, широкие волгоградские улицы, что захотелось вернуться обратно. — Стоп, — дал я сам себе команду. — Так нельзя, Кира. Ты сам рвался во Францию и прибыл в эту страну по собственному желанию. Придёт время, возможно, ты и вернёшься в Россию. А пока хватит себя накручивать.
— Мсье, Вононов, — раздался голос Элен, оторвавший меня от собственных мыслей. — Вы очен сино хотет попаст в кватила? — и девушка уставилась на меня с выражением вопроса на лице, ожидая от меня ответа. Только сейчас успел заметить, что у девушки были не просто красивые зелёные глаза, смотревшие на мою физиономию с серьёзным видом. Они были цвета дорогого драгоценного камня, так как изумительно сияли на лице Элен. — Как сказат, ответить? — девушка вновь поинтересовалась моим мнением.
— Яяяяяяяя, — протянул я голосом, срочно думая, чтобы такое брякнуть. — Ааааа, Элен, у Вас есть какое-то предложение? — наконец на одном духу сумел дать ответ девушке, тоже задав ей вопрос.
— Даааааааа, я хотет Вам пледложит один ваиант. Давать погулять. Как Вам идей? — русский девушки желал лучшего. Но Элен старалась со мной разговаривать, как можно правильнее. Изъясняться у неё по всем правилам русского языка получалось относительно так себе. И моя сопровождающая старалась помогать сама себе жестами, если что-то не получалось правильно выговорить. Но лицо Элен выдавало её крайнее волнение, становясь от смущения пунцово-красным.
— Я не против, — я решил ответить на относительно правильном французском. Жаль было девчонку, старавшуюся говорить на языке Тургенева. — А Элен, а как же мои вещи?
— Господин Воронов, давайте договоримся, — девушка перешла говорить на своём родном языке. — Пока я с Вами, мы будем говорить на вашем языке. Мне нужна практика. Очень хочу лучше говорить на русском, так как собираюсь совершить путешествие в Россию. Вы согласны? Кстати, с вашими вещами всё будет хорошо. Наш сотрудник от имени фирмы доставит их куда надо. Не беспокойтесь. И теперь я хочу Вам немного показать город. Так устала, что сейчас мне нужна разрядка.
Внимательно выслушав девушку, кивнул головой, тем самым выражая согласие на прогулку.
— Вот и савно, — обрадовалась Элен и дала таксисту жестом знак остановиться.
Машина успела оказаться в черте Парижа, но в какой части города, я мог только догадываться. Мы с Элен вылезли из такси. Машина уехала. Шёл дождь, и было немного зябко, холодновато.
— Сегодня ден музеу, — проговорила Элен, осматриваясь по сторонам. — Как Вам идей, мсье Вононов?
— Музеи, так музеи, — мне было всё равно, куда идти. Города я толком не знал, лишь интуитивно понимал, что нахожусь с куратором где-то в центре Парижа. Обратил внимание, что многие парижане укутали свои шеи в лёгкие шарфы, но почему-то были легко одеты, несмотря на моросящий дождь. Но как элегантно выглядели эти шарфики, повязанные на шеях, проходивших мимо нас с Элен людей. Ничего не стал говорить по данному поводу, дабы не смутить Элен.
— Вы хотеть завтакать? — прозвучало новое предложение от сопровождающей. — Хочу, мсье Вононов, педожить Вам завтак? Вы, навеняка, голодны?
— А где мы? — уж очень хотелось знать, где мы с девушкой находимся.
— Станци Мишель, — ответила Элен сразу. — Я буду на свой язык.
— Окей, — я был только за, сам хотелось попрактиковаться говорить на языке Наполеона Бонопарта, хотя великий император Франции был корсиканцем.
Я лицезрел перед своим взором красивую незнакомую улицу, где всё было чистенько и уютно. На одной её стороне примостилось уличное кафе, где под тентами — зонтиками сидели за столиками посетители. По тротуару, не спеша, прохаживались, люди разных возрастов, одетых так, кто во что хотел. Всем было всё равно, никто ни на кого не обращал внимания. Нечто подобное было и в Москве, где москвичи также мало обращали мало внимания на внешний облик других людей.