— Нет, я после неё больше не посмотрю ни на одну женщину. Но иногда бывает, что в наших отношениях она перегибает палку. А не люблю, когда женщина начинает мной командовать. Да, бывает, смотрю иногда на какую-нибудь красивую женщину. Кира, ну я же мужчина. Для нас такое поведение вполне допустимо. Главное, чтобы об этом не знала Ната. Думаю, Кира, ты ей не проболтаешься?
— Сашка, ты что меня первый год знаешь, — Кира был обижен недоверием друга. — Нууу, да. Помню Лизку твою. Как она тебя красиво сделала? С такими деньгами кинула. И где она теперь? А я хочу, Александр, с тобой поспорить, — в голове Воронова пришла одна интересная идея.
— Ты о чём, Кира? Чего-то я не понял, — Волонский смотрел на друга ничего непонимающими глазами.
Взгляд Киры был таким загадочным. Было ясно, что он что-то задумал.
— Ты не изменишь Натке, да? — спросил у Сашки хитрый дружище. — Ты уверен, да?
— Кира, я же тебе сказал. Нет, конечно. Зачем мне это надо? — Сашка был уверен в собственной святости, но как же он ошибался.
— А давай проверим, — предложил ему друг.
— Как? Я не совсем тебя понимаю, — Сашка был немного заинтригован словами Киры.
— Беру всё на себя, — загадочно ответил Кира. Сашке хотелось знать, какие тараканы засели в голове его друга.
— Что ты задумал?
— Ничего, — и с таинственной улыбкой на устах друг Сашки отправился к выходу. Волонский пошёл к себе, заинтригованный словами Киры, но успел услышать его слова, брошенные Кирой вслед Волонскому. — Уставшей обезьяне надо трудиться. А иначе, кто мне подаст кусок хлеба в старости, если не я сам. И заработаю на кружку воды заодно. Сашка, я пошёл работать. Сашка больше не стал ломать голову над вопросом, что задумал его друг, так как был завал работы, в которую Волонскому пришлось погрузиться полностью. Но работать ему не дали. Волонского прервала его собственная секретарша — Анна Германовна. Она редко прерывала шефа во время работы, только в случае крайней необходимости. Немолодая женщина мялась, стоя около стола Волонского. Она явно собиралась сказать ему что-то, но никак не решалась это сделать. Обычно секретарша была безупречно одета. Она любила одеваться в деловые брючные костюмы, сидевшие на ней, как влитые. Сашка не раз про себя отмечал, что Анна Германовна имела хорошую фигуру для своих пятидесяти лет. Все её женские стильные костюмчики всегда были идеально выглажены. Волосы у женщины были аккуратно убраны в пучок позади головы. Ни одна прядь не выбивалась из такой причёски.
— Образец школьной училки, — так думал иногда Волонский о своей секретарше, когда она приходила к нему в кабинет с папкой документов для подписи.
— Что же мне в ней нравилось? Она была идеальным образцовым работником. Стоило мне лишь о чём-то подумать, и я ещё не успел озвучить вслух свои мысли, Анна Германовна уже знала, что надо делать. Она была человеком, который никогда не задавал мне лишних вопросов. Секретарша безукоризненно выполняла свою работу и несмотря на то, что ей было немало лет, у меня не возникало желания распрощаться с таким работником, как Анна Германовна. Сейчас же она имела несколько непрезентабельный потрёпанный вид, — сейчас такие мысли посещали голову Волонского, когда он в очередной раз разглядывал Анну Германовну, снова зашедшую к нему в кабинет. Его несколько удивило, что сегодня на работу секретарша явилась в поношенном платье, что на женщину совсем не было похоже. Это было что-то новое для неё. Но сейчас Волонскому было всё равно, во что его работник одет, лишь бы он хорошо добросовестно выполнял свои обязанности.
— Вы что-то хотели, Анна Германовна? — спросил Сашка у секретарши. — Удивительно, что у Вас нет папки с документами? Странно. Что-то случилось? — Женщина стояла и мялась, не решаясь начать с шефом серьёзный разговор. Анне Германовне не хотелось уходить от такого хорошего работодателя, как Волонский, но жизненные обстоятельсва были сильнее женщины.
— Я не знаю, как начать? — Александр Петрович, — начала она запинаться.
— Анна Германовна, говорите, как есть. Я Вас слушаю.
— Я хочу уволиться, — выпалила, наконец, на одном духу Анна Германовна.
Сашка вначале опешил, услышав от неё такое заявление. Посмотрел на стоявшую около его стола женщину более внимательно через очки.
— Я не расслышал. Повторите, Анна Германовна, что Вы сказали?
— Александр Петрович, не делайте вид, что не поняли. Вы всё прекрасно услышали, — парировала шефа секретарша. При этом её лицо было то бардовым, то приобретало какой-то другой непонятный цвет.
— Вы больны, Анна Германовна? Хорошо, я дам Вам отпуск. Помогу с деньгами. С чего вдруг Вы решили уволиться? Где же ещё найду такого хорошего секретаря? Мы с вами работаем уже несколько лет. Ведь так?