Я знаю на что он способен и нет необходимости угрожать. Но он этого не знал.
— Нет! Не вешай трубку! — но было уже поздно. В телефоне послышались гудки. Разговор окончен и время пошло.
Положив руку на стекло кабинки, я смотрела на капли дождя еле заметных в темноте. Ночной мрак пугал и обволакивал. Не знаю почему, но я сейчас уже ничего не хочу. Странные слова Павла не уходили из головы. Почему он так сказал. Бояться Андрея? Да, у него проблемы с психикой. Если человек однажды потерял любимого человека, боль от его утраты останется на всю жизнь. То как он с почти безумной заботой опекает Елену, не говорит о его жестокости. Я уже не говорю, о том, каким устрашающим он может быть. Когда я увидела его в первый раз, первое что не давало покоя — его глаза. В них заключалась такая боль, что, прожив хоть тридцать лет никогда, не познаю ее.
Андрея Минаева я знаю долгие годы, заслушиваясь его песнями день ото дня, они давали некую надежду. Сочинив такие стихи, человек не может быть негодяем.
И чтобы не говорил Павел, своего мнения никогда не изменю.
Неожиданно дверца телефонной бутки резко распахнулась. Холодный, влажный от дождя воздух ворвался в бутку. Знакомое томление от присутствия Минаева дало о себе знать. Неужели он пришел?
Я улыбнулась, уверенная что перед собой увижу именно его, встала с пола и подняла глаза. Улыбка так же быстро погасла, как и появилась.
— Я обежал весь вокзал, пока не увидел тебя сидящей на полу, блондиночка. Эй, ты чего нахмурилась? — искренне удивился Эфраим, оглянувшись вокруг, надеясь найти кого-то для помощи, если я впаду в истерику. — Тебе плохо?
Плохо? Не уверена, что это слово описывает мое состояние.
— Все хорошо.
Он неуверенно посмотрел мне в глаза.
— Правда? Ты бледная, голубые глазки.
Я улыбнулась, в надежде приободрить его и поставить точку над бессмысленными вопросами. Эфраим улыбнулся в ответ, от чего его лицо преобразилось на глазах. В свете уличных фонарей или же из-за стресса, я заметила насколько красив Эфраим. В первую нашу встречу, я не обратила внимания на его обаяние. Мужчина около двадцати пяти лет, с забавной прической напоминавшая заросший кустарник. Высокий, чуть ниже ростом Минаева. Его внешность говорила о высоком происхождении. В нем все было правильным. Но глядя на него, я воспринимала Эфраима младшим братом, нежели мужчиной в рассвете сил.
Удивленный тем, что его рассматривают, парень смущенно почесал затылок, приподнял верхнюю губу и опустил глаза.
— Я…это…заказал нам такси.
— Спасибо.
Эфраим не улыбнулся, продолжая смущаться от любого моего жеста, поднял портфель.
— Тогда пошли?
— Тебе по пути? — решила спросить я, хоть как-то сгладить неловкость.
— Не совсем.
— О. Не хочу быть тебе обузой.
Его пальцы остановились, не коснувшись дверной ручки. Слегка повернув голову, Эфраим нахмурил брови, явно недовольный моими словами.
Я растерялась.
— Тебя наверняка заждались, а ты возишься со мной.
— Это не проблема. Да и поздно уже шататься одной по городу.
Такой ответ меня не удовлетворил.
Коснувшись пальцами его куртки, ощущая подушечками пальцев мягкость ткани, я слегка потянула за рукав.
— Иди, я доберусь сама.
— Но я хочу помочь тебе.
Я ссутулилась.
— Пожалуйста, оставь меня.
— Нет, — сказала я самим строгим тоном, на который была способна. Он имел силу, на детей, и была уверена — подействует и на этого парня.
Но я ошиблась.
До чего упрямый парень. Не могу же я потащить его с собой. Как же объясню его появление Павлу?
— Ну, можно поехать с тобой, пожалуйста! — он запрыгал передо мной, сложив руки лодочкой, словно молящийся индус.
— Вы долго будете копаться? — услышали мы оба раздраженный голос таксиста.
— Еще минутку.
Не была уверена, что я правильно расслышала, но слова таксиста были: ублюдские клиенты.
— Возьмешь?
Не стоит взвешивать все за и против. Не стоит. Не стоит, Тамара.
Но вопреки моим ожиданиям, самовнушение не помогло. Пожав плечами и признавая поражение, я недовольно пробурчала:
— Садись.
Уверена, я пожалею об этом.
— Ура!!! Я поеду с блондиночкой! Класс.
— Но с одним условием.
Он невинно состроил глаза.
— Что угодно, голубые глазки.
— Для начала прекрати меня так называть.
— Но ты… — я одарила его уничтожающим взглядом, — хорошо. Никаких прозвищ, хризалида.
Лучше не буду обращать внимание.
Усевшись на задние сидение, я пристегнулась.
— А вы культурны. Куда держим путь, парочка? — протянул таксист, теребя недокуренную сигарету в пальцах. Андрей любил проделывать подобные фокусы с сигаретой, привлекая мое внимание. От воспоминаний о нем меня бросило в жар.
Я расстегнула красное в клетку пальто на две пуговицы.
— Эм…улица Карла Макса, дом 2.
Таксист, наблюдая за мной через зеркало заднего вида, выдохнул облако дыма.
— Вот значит как, богатенькая.
— Она — нет. И давайте уже поедем, — недовольно воскликнул Эфраим, поерзав на сидении. Заручившись моим кивком, таксист осторожно отъехал от вокзала.
Не решаясь начать разговор, я по привычке отвернулась к окну. Не желаю разговаривать, день был тяжелым, как и вся прошлая ночь и сегодняшнее уже — утро. Небо постепенно просыпалось ото сна, одаривая окрестности первыми лучами солнца. Теплые лучи весеннего солнца приятно согревали.
Рассматривая за окном меняющийся пейзаж, я вспоминала свое детство. Как решилась уехать отсюда. Под этими мыслями я повернулась к парню. Эфраим молчал, тыкая пальцами по сенсору телефона. Его лицо было полностью сосредоточено на экране. Время от времени оно хмурилось, его губы слегка подрагивали, а черная бровь приподнялась. Почувствовав мой взгляд, он поднял на меня глаза: светло-карие с очень густыми ресницами. Под его взглядом мне стало неловко. Я откашляла, сцепила руки на коленях.
— Вы красивы, — услышала я не раз эти слова. Красива? Что значит быть красивой? Красота внешняя часто не гармонирует с внутренней. Такие комплементы были для меня все равно что приветствие: пустое, ничего не значимое.
— Вы нахмурились, снова сказал что-то не то, — разочарованно протянул Эфраим, почесав затылок. — С вами не так просто.
В зеркальце на меня покосились.
Я подняла подбородок.
— Нет. Не люблю просто принимать комплементы.
— Почему? — услышала я хриплый голос таксиста. Его кепка съехала на лоб достаточно низко. При таком угле обозрения я не могла бы уследить за дорогой. Но ему кажется уютно. — Мальцу вы нравитесь и он прав. Вы ничего.
Ничего. Забавно.
— Не люблю комплементы.
— Да? Кто-то вас обидел в прошлом? — искренне удивился Эфраим. В его глазах я так и видела картинку: меня стоящей в школьной униформе перед парнем, которому признаюсь в любви и получаю отказ.
— Комплементы — трата времени. Что значит красота? Ее измеряют внутренними данными. А внешность — лишь показуха.
Эфраим подавился слюной.
— Занудство. Вот твой показатель.
— Не зная меня, ты кричал, что любишь.
Парень покраснел.
— Я не кричал! Я выразил всего лишь восхищение.
— Вот видишь. Восхищение.
— Да разве это плохо?
— Плохо, — уверенно произнесла я, в надежде закончить разговор.
Повисла тишина. По приезду в назначенное место никто не проронил слова. Остановившись у первого подъезда, таксист не заглушая двигатель, повернулся к нам. Точнее к Эфраиму, который копался в своей сумке.
— Повело тебе парень. Отхватить такую деваху…
— О. Вы так думаете? — воодушевленно затараторил парень.
Я закатила глаза.
— Конечно малец. И давай валите отсюда, мне еще клиентов развозить.
Я поспешно вылезла из машины, едва не запнувшись о валяющиеся камни. Отряхнувшись и глядя в след удаляющейся машине, я глубоко вздохнула.