— А что мне оставалось делать?
Что делать сейчас, — читалось между строк и Паша понял.
Павел сел рядом, едва касаясь меня, наклонил голову:
— Бороться.
Он с такой уверенностью говорил о борьбе. Я не чувствовала ее. По мне, так пусть все катиться в ад. Я устала.
Послышалось шарканье сланцев по паркету. Эфраим напевая песню группы «Семь жизней», с лицом полным счастья подошел к нам, вытирая волосы полотенцем.
— Всем приветик, — слишком радостно сказал он, продолжая напевать песню. Мне стало так плохо. Не выдержав, я забежала в комнату, закрыла дверь на ключ и привалилась к ней спиной.
До чего приведет это самокопание?
Соберись, Тамара.
Да. Может Паша и полный негодяй, но в чем-то он прав.
Достав спортивную сумку из-под кровати, я вынула из нее компакт-диск. Из брошюры на меня смотрели зеленые глаза. В них отражалось тепло и счастье человека, уверенного в будущем. Длинные темные волосы на фотографии едва касались ворота рубашки. Улыбка, осветлявшая лицо и чудодейственным способом заставляющая в ответ улыбаться. Глядя на фотографию, улыбка невольно заиграла на губах.
Компакт диск с записями первых выступлений группы «Семь жизней», прошедшая тринадцать лет назад. Выступление сделавшая из гаражной группы сенсацию русского рока. Подарок Андрею, который я хотела подарить на Новый год и который до сих пор не отдала ему. Мои глаза неосознанно искали ноутбук. Он стоял на прикроватном столике. Наверное Павел забыл о нем, когда мы пришли. Я так боялась включать диск, словно делаю что-то запретное. Но ведь все слушают?
Но не все знакомы с ним. И целовались, — протараторил внутренний голос.
Комната наполнилась чувственным, богатый оттенками с хрипотцой голосом. Во мне что-то пробудилось. Вслушиваясь в стихи, я легла на кровать, укутавшись простыней в спасительный кокон. За окном напевая словам Андрея слышалось чириканье птиц. Вот что значит рай…
Блаженно прикрыв веки, я провалилась в волшебный сок. И где-то вдалеке напевал ангел о силе любви.
17
Тишина в особняке стояла неестественная. Осторожно, ступая ногой по паркетному полу, стараясь не разбудить домочадцев, Мила поднималась по лестнице. Минуя второй этаж, остановившись у нужной тяжелой двери, девушка глубоко вздохнула. Прошло несколько дней как особняк покинула Тамара Сабо. После ее отъезда в доме что-то переменилось, как и сам хозяин. Мила не знала как привести того в чувство. Едва Андрей Минаев узнал об исчезновении Тамары, его будто подменили. Он кричал, ломал мебель, грозился уволить весь персонал, если не найдут хотя бы намек где может быть Сабо.
Время шло. Новостей не было, и мрачность постепенно захватила особняк. Мила не представляет, когда шеф в последний раз притрагивался к еде. Темнота коридора не пугала ее, привыкшая копошиться в темноте, дотронулась до дверной ручки. За дверью стояла та же тьма.
Нет. Не та же, одернула она себя.
В комнате стояло напряжение. Словно она находилась в клетке раненого зверя, что, по сути, так и было.
Прикрыв за собой дверь, девушка нашла в стене выключатель.
— Выключи.
Мила не вздрогнула под натиском сильного голоса, но выполнила приказ. Не стоит его злить еще больше, напомнила она себе.
Поставив на письменный стол поднос с едой, она увидела едва различимое пятно. Андрей курил сигарету, стоя у открытого окна. В комнату ворвался слабый ветер, растрепав рыжие волосы девушки. Они очень кудрявые. Порой она не знала как с ними справиться и мечтала состричь их до самых корней, но когда-то подавила в себе внезапный порыв.
Переминаясь с ноги на ногу, Мила посмотрела в окно, видя едва различимый силуэт.
— Новости?
— Никаких.
— Если кто-нибудь позвонит, меня нет.
В девушке загорелась надежда. Неужели он забудет гадкую девчонку. Но ее надежда погасла так же быстро, как и появилась.
— Звонки по поводу Тамары, соединяй немедленно. Ясно?
Мила кивнула, словно он мог видеть в темноте. Или мог. Кто его знает.
Постояв еще несколько секунд, Мила скрылась за дверью, проклиная Тамару, оставшую мужчину одного.
На безмятежно красивом лице не было и намека на злость. Но внутри все горело от ярости. Андрей был настолько зол, что едва сдерживался. Ему хотелось сломать кому-нибудь кости или убить… оставить в агонии жалкое существо и любоваться его муками.
О да…
Слабая расплата за перенесенное горе. Андрей уже предвкушает, как будет мучить ее, когда найдет Тамару. А найдет он ее обязательно. Вопрос лишь времени.
Андрей выдохнул дым, потушил сигарету и потянулся за следующей порцией. Но пачка уже пуста.
Проклятье.
Он был так зол, что не заметил, как выкурил всю пачку.
Постойте, был? Он и сейчас зол, пытаясь лихорадочно соображать, где может быть Тамара. Но по закону подлости, он не мог представить где она. Он даже не видел и намека, почему она ушла от него.
Именно ушла, потому что она обещала Андрею, никогда его не оставлять. Он невесело улыбнулся, понимая насколько глупы его мысли. Кто захочет связывать жизнь с сумасшедшим. С другой стороны она не раз твердила, что искренне любила его. Слова звучавшие с такой надеждой не могли быть ложью. Тогда что?
Кто мог рассказать о Тамаре все? Кто ее знает?
Неожиданная догадка испортила настроение еще сильнее.
Но что если?..
Сорвавшись с места, прихватив с собой со спинки стула пиджак, Андрей стремительно спустился по лестнице, напугавший Милу с горой одежды в руках. Крикнув что-то вроде: не соединяй; Андрей запрыгнул в черного красавца и рванул с подъездной аллеи.
Единственный человек, знающий все тайны Тамары, была ее мать.
Поднимаясь по ступенькам злополучного дома, Андрея забавляла комичная ситуация. Несколько недель назад, вот так он пришел в дом Ивановых с мыслью сделать все возможное, чтобы женщина называвшая себя мамой Тамары исчезла из жизни навсегда. Ему претила мысль, что когда-нибудь проникшись доверием девушки, эта интриганка запудрит ей мозги. Это она умела искусно, он не сомневался. Напугав до безумия Софию, Андрей с чувством достоинства смешанного с омерзением, покинул дом. И дал обещание, что никогда не появится на пороге этого дома. Но судьба жестокая сука.
Постучав кулаком по двери несколько раз и не дождавшись ответа, Андрей обогнул дом, и встал напротив тяжелых железных ворот. На заднем дворе стояла тишина. Минаев посмотрел на наручные часы. Не было и семи утра.
Почему никто не отвечает? Время собираться на работу, если Ивановы вообще работают. Перепрыгнув легко через ворота, Андрей ступил на запретную территорию. Ему стало неуютно. Все говорило о наличии ребенка в семье: разбросаны по газону детские игрушки, машинки, роботы. В глаза бросилась деревянная шкатулка, повидавшая немало лет. По всей видимости она музыкальная. Нагнувшись, подобрав ее, Андрей открыл крышку: полилась красивая мелодия песни Sting — Fields of God. Он хорошо помнил ее, его мама любила иногда напевать ее.
Мотнув головой, борясь с ни прошеными воспоминаниями, поставив шкатулку на перила крыльца, Андрей прикоснулся к стеклянной двери, как она неожиданно отворилась.
На него смотрели сонные голубые глаза. Постепенно они расширились, узнавая кто перед ней.
Женщина закричала, и резко захлопнула дверь, чуть не прищемив пальцы Андрею.
— Черт. София! — забарабанил он по двери, повышая голос. — Открой дверь, надо поговорить.
— Уходите, — услышал он по ту сторону двери.
— София…не зли меня.
Тишина.
— Я не причиню тебе вреда.
— Обещаешь? Ты пытался меня убить.
— И сделаю это снова, если ты хоть как-то навредишь ей! Но сейчас нужна твоя помощь, Тамара пропала…