«Врата Ураганов должны отметить точку крайнего Запада (на расстоянии пяти шагов от камня Востока), где Солнце умирает по вечерам и возрождается ночь. Укрась этот камень эмблемой Скорпиона, хвост которого достигает звёзд».
Легко! По этому поводу ещё налито и выпито. И стало жарко и прекрасно.
В общем, посрать, какой такой алтарь, обычный алтарь из костей и валежника! И посрать, посрать на него не забыть, он же типа чёгт, чёгт, посгать, батенька, агхинепгеменно! О ты, пребывающий за Сферами Времени, услышь мою мольбу. Йог-сотхотх, слуга Твой призывает Тебя! Явись! Я называю слова, я разбиваю Твои оковы, печать снята, пройди через Врата и вступи в Мир, я совершаю Твой могущественный Знак и заклинаю могущественными Именами Азатота, Ктулху, Гастура, Шаб-Ниггурата и Ньярлатхотепа! Говорю тебе, восстань из своей опочивальни и явись с тысячью Своих двурогих слуг! Я совершаю знаки, я называю слова, которые открывают дверь! Пройди по Земле ещё раз! Явись, Йог-сотхотх! Явись!
Её окончательно развезло, и она заявила, что больше не может без живой крови. Для храбрости она приняла целый стакан и полоснула лезвием по руке. Удар был удачным, и кровь потекла довольно обильно, тут она и кончила, хотя и не по-женски, и струйка спермы потекла по ноге, и она уже без особой охоты попила крови, с грехом пополам смазала грязную окровавленную руку йодом и завязала салфеткой, а минут через пять отрубилась прямо на полу.
Ну а поутру, как всегда, оказалось, что ни шиша, как всегда, не оказалось. И что если кто-то и отрубился, то это был лирический герой, а вовсе, наоборот, не Бастинда. Потому что баба завсегда хитрее. Не очень болел порез на руке, с той разницей, что их было семь. Спал он в нормальной кроватке, в люлечке, в санешечках, где угодно, но никак не на полу. На котором валялся испачканный калом измятый листок, на котором коричневыми расплывающимися буквами было написано: «ЖИЛ ГРЕШНО УМЕР СМЕШНО». А был ведь и лифчик, дамские трусики, две сиськи из-под пива и какие-то невероятно грязные бабские одежды.
Кроме того, трудно было не заметить безобразия на столе. Там друг напротив друга стояло одно зеркало со вписанной губной помадой в знак Сатурна козьей мордой и лежали осколки (причём очень мелкие, поэтому непонятно, с чего изображением на них той же губной помадой) другого зеркала. О котором Земля забыла. Кроме того, лирический герой, по-прежнему грязный и раскрашенный, обнаружил листок бумаги, на котором коричневыми расплывающимися буквами было написано:
Между тем наличествовало Прощёное воскресенье. Опохмелившись, он позвонил всем своим малознакомым и попросил пощады, потом сбегал в кулинарию за блинами (сам не пёк, потому что и вообще-то руки неверно приросли, да ещё спьяну, всякий, блин, комом!) и прочими припасами.
Поставил на стол водки, коньяку, грибки, селёдку, кильки… кильки, я должен вам сказать, поражающие. Зернистая икра, и, кажется, недурная! На сковородке грелись блины. С маслом и сметаной. И с икрой, добавьте.
Он готовился разыграть весёлую сценку — импровизированную инсценировку рассказа Аверченко «Широкая масленица», где жадный хозяин налегает на водку под кильки, а бесцеремонный гость — на коньяк, закусывая его столовыми ложками икры, но это показалось ему неинтересно. Гораздо интереснее разыграть не так, как было в рассказе, а проследить возможную бифуркацию событий. Что было бы, если бы сработали обе модели поведения — и хозяина, и гостя?
Вот он входит и, слыша: «Водочки перед блинками, а? Хе-хе-хе!», не просит коньяку, а покорно пьёт водку, кушает тающую во рту селёдку, блины с маслом и сметаной и так далее. А потом проделывает всё по второму кругу в соответствии со вкусами гостя.
К середине первого круга он уже окосел, потому что в тексте было указано три вида дешёвых холодных закусок, что потребовало трёх рюмок. Затем подали блины, от которых одной рюмкой не отделаешься, а ведь в желудке надо было оставить место и для второго круга бифуркации событий. В круге втором, по его замыслу, хозяин, видя, как безжалостно гость расправляется с коньяком и икрой, решает не отставать и пошиковать хоть за свой счёт и, соответственно, тоже жрать икру ложками и коньяк по пол гранёного стакана зараз.
И что?! И почему всё так плохо?! Он же любил её и страдал. Да, он типа не хотел детей. А ты уверен?