Случай этот был в одной свердловской школе в середине восьмидесятых. В школу пришла работать некая молодая, но очень энергичная и амбициозная учительница. Иначе ей нипочём не доверили бы должность классного руководителя. Да не простого класса, а выпускного. Но ей всё было нипочём, и с новой работой она справлялась в лучшем виде.
И вот дело идёт к выпуску, а преподавала она физику, два выпускных класса, два экзамена соответственно, да одним из классов приходится руководить. Потом имеем в виду близость последнего звонка и выпускного вечера. Одним словом, дел невпроворот. А тут ещё ей напомнили, что на каждого ученика нужно писать характеристику. Это уж вообще было некстати, тем более что было то пустой формальностью. Она и говорит классу: «Характеристики мне на вас писать некогда, пускай каждый напишет сам и принесёт».
Дети так и сделали. Учительница, глянула на принесённые бумажки и сказала: «Знаете, ребята, это я дала маху! Почерк должен быть один, а их вон сколько, все разные, а многие даже с орфографическими ошибками. Я хоть и физику преподаю, а столько бы не наляпала».
Пришлось ей выбрать двух отличниц посмышленее и, особо об этом не распространяясь, посадить их за характеристики. Но слухом земля полнится, и вскоре каждый в классе знал, кто определяет его дальнейшую судьбу.
Для девочек наступили трудные времена. Нужно готовиться к экзаменам, нужно писать три десятка характеристик. Но это ещё не всё. Нужно ходить по театрам, кино, кафе и дискотекам, куда их стали наперебой приглашать одноклассники. Нужно бегать по одноклассницам примерять различные обновки, которые стали им наперебой предлагаться по самым скромным ценам. Спасибо, хоть уроки за них теперь практически всегда делали друзья и подруги, а то девочки совсем бы замотались.
Через какое-то время титаническая и ответственнейшая работа была завершена. Учительница прочитала несколько характеристик и сказала: «Знаете, девочки, это я дала маху! Такие характеристики нам не нужны. Вот, например, что вы пишете про Серёжу: „Глаза голубые, взгляд мужественный. Характер твёрдый. Фигура спортивная. Шуточки ещё те. Способен на многое“. Это всё мало к делу относится, понимаете? А вот про Аню: „Добрая, но большая сплетница. Внешность невыразительная, хотя не лишена своеобразного кокетливого обаяния, а вот одевается она ваще ни о чём, полное отсутствие вкуса“. Что это вообще? Я уже не говорю о характеристике Олега, в которой вы упоминаете о том, что у него руки потеют. Вы с ума сошли? И, кстати, мне интересно, кто из вас именно эту подробность сообщил».
Пришлось и эти характеристики отправить в макулатуру. Учительница достала из стола некую характеристику и велела переписать слово в слово, заменяя по ходу только имена, местоимения «он» и «она» по мере надобности, да ещё в предложении «Особых успехов добился (-лась) в изучении…» подставлять те предметы, по которым у описываемого субъекта оценки выше. Через полтора часа всё было готово. Хотя, конечно, этот вариант получился поскучнее.
Однажды дети окончили школу и поехали отмечать это событие в лес, с гитарами и палатками. А также с запасом горячительных напитков. Практически целым выпускным классом. И я там был, и пиво пил, и всё остальное тоже. В смысле — пил всё остальное, потому что кто-нибудь может подумать, что под словами «и всё остальное тоже» я подразумеваю амурные дела. Ан нет, ничего подобного не было. Со мной. С некоторыми другими, более предприимчивыми моими одноклассниками было.
У моего приятеля Эдика была подружка. И однажды на дискотеке они долго и горячо целовались, но, поскольку оба были сильно навеселе, это как бы не считается. А тут они снова стали целоваться. «Тут» — это значит непосредственно в палатке, в которой кроме них ещё мы, то есть я и Вова. Но Эдик с подружкой, опять достаточно пьяные, на нас с Вовой не обращают ни малейшего внимания, а только целуются, да, как говорится, целуются час от часу не легче. Когда же они вдобавок стали обниматься, мы с Вовой не выдержали и решили оставить их наедине. Потому что лежать и лицезреть всё это было невыносимо. Мы же тоже не железные. Впрочем, выглядел наш уход как проявление особой деликатности и похвального такта.
Ночная природа встретила нас неласково. Резкой сыростью, чрезмерной прохладой и мириадами комаров. Мы раздули потухавший костёр и бросили в него свежих веток, чтобы согреться и дымом отпугнуть насекомых. Дыма действительно получилось много. От него, правда, не стало теплее, да и комары не больно-то испугались, зато стало есть глаза. Так что стало даже ещё хуже. Я предположил, что, может быть, в рюкзаке ещё что-нибудь осталось, чтобы скоротать время с комфортом. То есть выпить и закусить. Вова порылся в рюкзаке и в самом деле нашёл там водку и тушёнку. Водки была почти целая бутылка, а тушёнки совсем чуть-чуть, на дне банки. Что ж, решили мы с Вовой, мы ведь не жрать сюда пришли, будем довольствоваться малым. Правда, ни кружек, ни ложек, ни даже ножа мы не нашли. Делать нечего — придётся пить из горла, а тушёнку доставать из банки пальцами.