– Нет, ты не говорил.
– Врешь…
– Не вру, ты вообще ничего не говорил о своей школе, даже если я спрашивал, ты всегда отвечал, что не хочешь говорить об этом, и чтобы я выбрал тему поинтереснее.
– Ладно, – я сделал очередной глоток уже без него, – а браслет?
– Какой браслет? – я протянул ему руку, – Ты помнишь этот браслет?
– Не знаю, не обращал внимания, ты постоянно носишь какие-то цепочки, может быть, и помню, а что?
– Он был у меня всегда?
– Не знаю. Наверное, выглядит знакомым, – Эдвард потянулся к моей руке и покрутил золотистую бусину на браслете, – не вспомнить, прости.
– Плевать, – я снова сделал глоток. Официантка принесла картофель с паприкой, и я жадно накинулся на него несмотря на то, что только что поел, – как думаешь, что делать?
– А что с кошмарами? Ты из-за них перестал спать и видеть воспоминания? – он ни разу не назвал её имени, отметил я про себя.
– Ты думаешь, я болен?
– Все мы больны, – безразлично ответил он, – и что с того?
– Они вернулись. Я был у врача и несколько дней спал нормально, несмотря на возвращающиеся воспоминания о школе. Мне думалось, что это из-за таблеток, но кошмары снова вернулись. Спать-то я сплю, но последние пару дней снова просыпаюсь посреди ночи.
– Сегодня будешь спать нормально, – ухмыльнулся он, подозвав официантку, – еще четыре пива и что-нибудь закусить, только быстро.
Официантка кивнула и удалилась в сторону бара выполнять заказ, модельно переставляя ноги в обтягивающей юбке.
– Понравилась? – засмеялся Эдвард.
– Отвянь…
– Или ты теперь по школьницам, – снова засмеялся он.
– Мне просто интересно узнать, кто она, и почему я ничего не помню.
– А ты не думал, что это просто сон, сон больного воображения…
– А фотография? – не дал я договорить ему.
– Ладно, раз ты так настроен, спроси у неё сегодня.
– Непременно.
После этого мы переключились на обсуждение работы, событий из жизни и травли колкостей в сторону друг друга. Мы засиделись далеко за полночь. Эдвард настоял на том, чтобы «угостить безработного», и я не стал отказываться. Добравшись до квартиры, я, не раздеваясь, рухнул на диван. Единственным желанием было – спать.
Я оказался в школьном коридоре, едва освещенном лунным светом, проникающим через небольшие окна под потолком. Пугающая тишина, без единого звука, нарушалась лишь пульсацией крови в висках и ушах.
– «Я вернулся?», – мелькнула мысль, и тут же мое тело двинулось вперед по коридору. Я же остался наблюдать за собой со стороны, словно зритель в кинотеатре.
– «Что-то не так…», – стучала фраза в такт моему сердцу, – «Почему я только смотрю…сон… как давно я не видел настоящих снов, уже и забыл, каково это».
Я продолжал двигаться за самим собой, шагающим немного впереди меня, и наблюдать. В конце коридора, освещаемая все тем же бледно-голубым лунным светом, стояла девушка в школьной форме, и я тут же узнал её, лишь по силуэту. Когда я подошел к ней, мы начали о чем-то говорить, но я не мог разобрать слов, словно мы говорили на чужом, совершенно не известном мне языке. Пока они разговаривали, я рассматривал Надю со стороны, в эту ночь ее лицо было под стать лунному свету, такому же холодному и печальному. Даже улыбка, изредка появлявшаяся в уголках её девичьих губ, лишь подчеркивала общую скорбность ее облика.
В какой-то момент, по выражению их лиц, мне стало понятно, что диалог подходит к концу. Я, который стоял напротив неё, потянулся и взял её за руку, она, не сопротивляясь, позволила ему сделать это, но уголки её глаз намокли, и спустя секунду, слезы потекли по, столь несвойственному для обычно веселой и жизнерадостной Нади, лицу и падали на пол. Заметив это, я потянулся к ней, пытаясь обнять, но Надя, закрыв лицо свободной рукой, вырвалась и убежала за поворот в конце коридора. Я рухнул на колени, ощущая, как мое лицо тоже обжигают слезы. Мое тело вернулось ко мне. В тот момент я попытался вытереть их рукавом школьной формы, все вокруг изменилось – я лежал в своей гостиной, глядя на люстру.