– «А какой сегодня день?»
Достав телефон из штанов, неряшливо лежащих на диване, я увидел несколько пропущенных, один от Эдварда только что, и два от матери. Не в настроении общаться с родственниками, я решил, что сначала перезвоню Эдварду:
– Звонил?
– Ну как…Узнал, что хотел?
– Лучше, - усмехнулся я, - или хуже…
– Это как?
– Эту фотографию дала мне Надя…
– О, как, это она тебе во сне сказала?
– Она во сне мне ее отдала, а фотография из альбома пропала. Точнее, когда я проснулся, фотография была у меня в пиджаке, там, куда я положил ее во сне, а дома, в альбоме, той старой фотографии уже не было.
– Во сне ты тоже в пиджаке?
– В школьном…
–Понятно… – Эдвард замолчал на какое-то время, и я почувствовал, что он пытается подобрать слова чтобы не задеть меня, – А ты уверен, что это не та же самая фотография из альбома и ты сам не положил ее в пиджак?
– Уверен, – ответил я, – хотя не очень, но мне кажется, что она… новее что ли. Столько лет прошло же.
– Угу, – раздалось мычание в ответ, – ну ты посмотри повнимательнее, вдруг это она же, тогда вопросов у тебя будет поменьше, хах, – наигранно усмехнулся он, в неумелой попытке объяснить все, что происходит со мной, моей же забывчивостью.
– Посмотрю, спасибо. До встречи.
– Пока, – попрощались мы, и я закончил звонок.
– «Посмотреть фотографию…», – может быть, иногда и он советует что-то стоящее, – «еще бы не считал меня за больного», – думал я, садясь за кухонный стол и ища раздел, в который недавно засунул фотографию.
Найдя нужную страницу, я вытащил фотографию и начал её рассматривать. Она действительно выглядела новее, по крайней мере, мне так казалось. Края были ровными, не помятыми, белыми, а не пожелтевшими. Сама фотография не выглядела выцветшей или поблекшей, в отличие от той, что я видел вначале. Но все это может мне просто казаться, ту фотографию я не рассматривал так внимательно. Отложив фотографию в сторону, я откинулся на стуле и начал думать, отыскивая, а по большей части придумывая объяснения. Хотя, на самом деле, вопрос о том, та же это фотография или нет, меня не сильно заботил, так как появление в моем альбоме предыдущей фотографии мне никто объяснить не мог. Одной фотографией больше, одной меньше, тоже и с браслетом, который я так и носил на руке, был он или нет, из сна или нет, это все симптомы, следствия, как и сами сны… Первопричина – это Надя.
– «Здесь я ничего не узнаю. Ни друзья, ни родители не могут или не хотят мне ничего сказать. Если больше всего информации я получаю из снов и от Нади, значит, там и нужно искать ответы», – решил я. Убирая фотографию обратно в альбом, я заметил, что на обратной стороне что-то написано – «Юре от Нади», рядом с текстом аккуратно было выведено и закрашено сердце, а под ним, номер мобильного телефона. Как сумасшедший, я рванул в комнату за мобильником, и позвонил по номеру на фотографии.
– «Это точно другая фотография, на той ничего подобного не было», – вихрем пронеслось в голове, пока устанавливалась связь, – «Ну же… Давай! Я помню! Говорил же, что не забуду. Давай! Еще раз… поговори со мной»
– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – раздался голос робота, эхом отозвавшийся по всему моему телу. До самого вечера я не делал ничего, кроме как набирал номер, слушал робота и сбрасывал, набирал и сбрасывал, набирал… Ни ответа, ни хотя бы гудков я так и не услышал.
– «Попробуем завтра и послезавтра, и потом…», – охватила меня навязчивая идея, но глаза уже начинали слипаться и, не в силах больше сопротивляться, я, раздевшись, залез под одеяло и уснул. В эту ночь мне ничего не снилось, как и в следующую, и через одну.
Я звонил по номеру каждый день в безумной надежде, что телефон был просто выключен или разряжен, и в конце концов я дозвонюсь. Но этого не происходило. Уже больше недели я не видел снов с Надей, и постепенно мне начало казаться, что это были самые обычные, ничем не примечательные сны. Все странности с фотографиями Эдвард объяснил моим состоянием, бессонницей, мучивший меня до этого, и вызванными ею проблемами с памятью. Номер на фотографии, как он сказал, либо написал я сам, либо, даже если его и написал кто-то из школы, то этот человек уже давно сменил его. Через несколько дней я стал звонить по нему один-два раза в день, ближе к концу недели, я пробовал это делать не чаще одного раза, в конце концов, приняв безуспешность этих попыток, я забросил идею дозвониться по номеру и перестал этим заниматься. Фотографию я убрал в альбом, где ей было самое место, среди таких же ничем не примечательных фотографий с забытыми воспоминаниями. И, хотя я забросил идею дозвониться, мысли о Наде меня не покидали, мне хотелось найти её, узнать или услышать о ней хоть что-нибудь, но кого бы я ни спрашивал, ответ был один: никто ничего не помнил или не знал.