– Можешь ответить на несколько вопросов? Мне правда жаль, что моя память подводит меня даже в такие моменты, но мы встречаемся? – спросил я.
– Н-не знаю… – Надя запнулась, – А ты… это предложение? – её лицо вспыхнуло алым. Я мысленно отругал себя: «Ну и какого ответа ты ожидал от шестнадцатилетней девчонки, дурак?»
– Можешь рассказать мне, про школу, про меня, нас, всё, что ты знаешь? Это очень важно. «Прошу!» – Лучше спрошу всё в лоб, пусть рассказывает, а там будет понятно.
– Хм-м, – протянула она задумчиво, – Ну-у, да-же не зна-ю. Мо-гу по-про-бо-вать, – каждый слог она растягивала. Затем игриво улыбнулась: – А что мне за это будет?
Картинка сложился: «Вот оно что, понятно. Что ж, вполне очевидный ход для такой юной девушки.»
– Всё, что захочешь. Одно желание. Если то, что ты мне расскажешь, будет действительно полезным. – Услышав это, в её глазах загорелся огонь.
– Договорились! – выкрикнула она и прижалась к моему плечу, обхватив его руками. – До-го-во-ри-лись…
Мы говорили долго. Когда Надя решила, что рассказала мне обо всём, что, по ее мнению, я должен был знать, часы уже показывали восемь вечера.
– Думаю, мне пора, – увидев время, Надя начала собираться. – Надеюсь, в этот раз твоя память тебя не подведет, не хочется рассказывать еще раз, - улыбнулась она.
– Давай я тебя провожу, – мне захотелось отблагодарить её за помощь, – уже поздно.
– Хорошо, – без особого энтузиазма согласилась она.
Мы быстро собрались и вышли на улицу. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя пылающий оранжево-малиновый след. Один за другим зажигались фонари вдоль дорог и дворов, мимо которых мы проходили, неспешно направляясь в сторону её дома. Надя жила недалеко от школы и моего дома. Мой дом был тем же самым, что и в реальности, тот же подъезд, этаж и даже номер квартиры, не считая отличий внутри неё, это была та же самая квартира.
Я проводил Надю до дома. На прощание мы обнялись, но это объятие было не таким, как в первую нашу для меня встречу. Что-то невидимое, неосязаемое застыло, между нами, не позволяя в полной мере ощутить тепло друг друга.
– «Хотя, может быть, просто момент не подходящий».
– Пока… – попрощался я.
– До завтра! – ответила Надя, и, развернувшись, зашла в подъезд дома. Я, постояв еще несколько мгновений, также развернулся и, не желая сразу возвращаться, решил сделать небольшой круг.
Дворовые улочки тускло освещались фонарями. В голове прокручивался наш с Надей разговор, который она, похоже, воспринимала как игру. Я же пытался не упустить ни малейшей детали. Меня зовут Юрий, как и всегда, я ученик старшей школы, той же, в которой учился почти двадцать лет назад. Последние полгода живу один, так как родители переехали в пригородный дом, раз в месяц навещают меня по выходным и присылают деньги. С Надей мы познакомились еще в начальной школе, когда учились в параллельных классах. Наши родители хорошо общались, поэтому мы часто ездили гулять вместе, обменивались детскими письмами, и записками, играли и веселились вместе. По её словам, в начальной школе я был замкнутым и болезненным ребенком. Общался в основном только с ней и чаще гулял в парках, чем появлялся на школьных занятиях. Во времена средней школы нас перевели в один класс, и мы стали учиться вместе, со временем, я стал меньше болеть и чаще появляться в школе.
Надя рисовала картину моей – нашей – жизни яркими мазками воспоминаний. Прогулы уроков и прятки в старом спортзале. Побеги с последних занятий ради походов в кино. Классные поездки в музеи, соревнования, театры. Осколки чьих-то воспоминаний складывались в мозаику, которую я не узнавал.
Надя заливалась краской, слова давались ей с трудом. Оказалось, мы никогда не были парой с ней – ни тогда, ни сейчас. Ни один из нас так и не решился сделать первый шаг. Тем не менее, мы с ней были близки, ходили вместе в школу и провожали друг друга до дома, сидели за одной партой, вместе обедали, куда-то ездили вместе (свиданиями это никто не называл), собирались с друзьями, чтобы повеселиться. В общем, занимались обычными вещами, которые делают школьники в нашем возрасте.
После того, как она рассказала мне все то, что она считала важным, я спросил у нее, не замечала ли она, чтобы я вел себя странно, на что тут же получил отрицательный ответ. Кроме сегодняшнего моего поведения, она и никто другой за мной ничего такого не замечали. Никаких провалов в памяти, никаких странностей. Прилежный ученик с легким налетом бунтарства – прогулы, шалости, иногда вызывающее поведение. Одним словом, всегда знал во всем меру и «нравился ей именно таким, какой есть». После этих слов она, поняв, что может сказать то, чего бы не хотела, решила прекратить эту игру и отметила, что рассказала все и пора заканчивать. Ее рассказ длился около часа. Для Нади это была игра в воспоминания, для меня же это был рассказ про незнакомого человека, про его жизнь, жизнь чужого человека. Пускай в отдельные моменты её рассказа, внутри меня и щелкало что-то, но, тут же угасая, не давало мне понять, какой из моментов её рассказа коснулся нужной струны.