— Ты, это… — думай скорей! А то уже пришли. — Павел подтащил «коллегу» к кровати больного человека. Встряхнул его, стараясь привести в сознание. Похлопал по щекам. — Эй, «коммандос», давай, смотри на своего Некрасова. Ну? Видишь? Это тот, кого ты искал? Это, он?
— Нет. Это не тот человек, которого я хотел увидеть, — путник произнес из последних сил и погрузился снова в обморок.
— Замечательно! — «носильщик» боевых друзей возмущенно воскликнул. — И что мне теперь с тобой делать? — Он снова начал трясти и хлопать вояжера по щекам. — Так, Разведка! Не смей тут терять сознание. Нам ещё воевать с тобой вместе. Ты чего? Не смей тут загибаться! Мы ещё всех на куски порвем! Очнись, давай. Так! Давай-ка я тебя к доктору… Держись! Тут не далече… Всего-то в соседнее строение попасть.
Умирающий внезапно открыл безумные от боли глаза и посмотрел на стену, находившуюся за спиной десантника. — Та… щи-и ме-ня в по-р-тал. — Он прошептал еле слышно одними губами.
Пехота обернулся и с удивлением обнаружил открывшийся переход из комнаты на залитую солнцем лесную поляну.
— Ничего себе — до чего наука дошла! Интересно, у кого такие возможности для организации «простой операции»? Что за спецы такие дыры в стене открывают? — в голове ветерана возникло много вопросов. Он взвалил на плечи потерпевшего и двинулся в сторону леса. Павел из последних сил добрел до чащи, и даже не успев толком осмотреться, потерял сознание.
Спустя какое-то время. В лесу, на приметной поляне. В тридцати километрах от старой Москвы.
Рязанцев сидел с закрытыми глаза возле старого дерева. Опиравшись спиной на ствол, он наклонил голову и не спеша размышлял о том, что сегодня был как никогда близок к смерти. Если бы не этот «сумасшедший» десантник, он «загнулся» бы ещё на лестнице, ведущей на второй этаж. По какой-то причине портал не открывался в тех местах, по которым они бодро и скрытно проползли.
На поляне, напротив межвременного мыслителя расположился худенький, рыжий паренек пятнадцати — шестнадцати лет. На большее по возрасту, и телосложению «малец» никак не тянул.
— Да-а-а! Ещё одна особенность портала, — пронеслось в голове у путешественника. — Он меняет старого человека, который моложе меня на несколько лет — в подростка с той же разницей от моего текущего возраста! Это хорошо! А если разница будет гораздо больше — в кого тогда превратиться подопытный? В малолетнего ребенка? Вообще раствориться в природе? — Рязанцев глубоко вздохнул — выдохнул. — Надо быть осторожнее с этими экспериментами. — Пришелец открыл глаза и начал запоздало корить себя. — А то мало ли, что?
— Э-э-э. А-а-а. Ну-у… И что мне теперь делать? — юноша недовольно вскочил с земли и начал крутить по сторонам огненной головой. Лицо было осыпано редкими яркими веснушками, будто кто-то нарочно обмакнул кисточку в раствор охры и обрызгал его. Под губой щупленького подростка пробивался первый пушок. Уши смешно торчали в разные стороны из под короткой стрижки. Он не как не мог приноровиться к обвисшей одежде и своему новому состоянию. Огненная голова паренька вертелась из стороны в сторону, он осматривал себя, и был похож на солнечный одуванчик.
— Ты же просился на работу? — Алексей начал подтрунивать над конопатым тинэйджером. — Что-то там говорил про ненавистную клетку и безвозмездную помощь в спасении пожилых людей?
— Ну, да! Было такое, — малец по привычке шмыгнул носом и подтянул штаны объёмом на четыре размера больше.
— Так вот, Паша! Если ты стариков уважаешь и лопатой их не убиваешь! — путник всё ещё продолжал шутить и даже в стихах. — Тогда, ты принят. Будешь моим помощником.
— Помощником — это хорошо! А делать-то, что надо?
— Что делать? Что делать… — философски повторил вояжер во времени. Он задумчиво посмотрел на курносого юнца. Глаза его хитро блестели. — То, что всегда делал, майор — Родину будем защищать!
Глава 13
Это был один из последних теплый вечеров бабьего лета в Таганово. Солнце неспешно закатывалось за дальнюю кромку леса. Слюда «играла» багрянцем от последних лучей светила в оконцах крестьянских домиков.
По улицам медленно разносилась прохлада наступающих сумерек. В воздухе ощущался пьянящий запах полевых трав, с тонким привкусом дыма и парного молока. Жизнь в деревне постепенно замирала. Резкие звуки всё отчетливее прорывались сквозь монотонный гул людской жизни. Вот в дали, где-то на задворках селения громко залаяли собаки. Откуда-то послышалось ленивое мычание коров и перекрикивание недовольных хозяек. Вот донеслось щелканье кнута и смачное ругательство. Прогремела пустая телега. Внезапно на мгновение отчетливо стал слышен детский плач. Постепенно громких звуков становилось всё меньше. В вечернем полумраке тускло засверкали огоньки в узких оконцах деревенских изб. Казалась, что деревенька потихоньку успокаивается. Засыпает. Однако наступающую тишину все громче перебивают звуки, идущие от большой, «склонившейся в поклоне» березы. Она растет посередине деревни. Именно здесь, в этом месте на гуляние похороводиться собралось «молодое время».