Поклонник пожилого творца в порыве чувств заломил руки, а потом начал щелкать пальцами, показывая своё восхищение. — О, как часто он говорил о ваших картинах, о живописной игре света, о закатах и рассветах на ваших холстах. Отмечал небывалую легкость и глубину чувств, которыми вы наполняли неземные пейзажи! Заставляли трепетаться сердца… и биться их в едином порыве! — Молодой человек вздохнул, поднял взгляд и задумчиво посмотрел куда-то вдаль соловковыми глазами сквозь темные, едва освещенные стены, словно пытался заглянуть сквозь пелену времени.
— И как вы могли всё это бросить? — он продолжил «выдавливать слезы» из «непризнанного таланта». — Променять? Создать, так мало полотен? Как? Потомки вам этого до сих пор не прости… не простят этого — точно!
— Эх, дьявол всё подери! — седой художник процедил сквозь зубы и, расстроившись, схватился за бокал. Он залпом опрокинул себе в рот содержимое, после чего смачно вытер губы кулаком. Осмотрел свежим, незамыленным взглядом место, где находился и надолго задумался.
Вечерело. Дрова, тлевшие в очаге, уже догорели, и угли отбрасывали от себя красный отблеск, накладывая на стены и предметы зловещие краски. На противоположном от входа конце таверны, в углу небольшого возвышения разместились два скрипача. Музыканты, промочили горло, подняли смычки, и начали играть какую-то незамысловатую композицию. Человек десять горожан, прижимая к себе своих подружек, неуклюже, словно пляшущие медведи, принялись топтаться между столами под визгливые звуки скрипок. Остальные посетители тем временем громкими криками и хлопками в ладоши стали подбадривали танцоров.
— Послушай меня, мой юный друг! — живописец очнулся от спячки, нагнулся над столом и резко схватил собеседника за одежду. Его лицо скривилось в ужасной маске и стало выражать глубокое презрение. Винный перегар волной ударил в нос вояжера. — Все беды в этом мире — от женщин. — Он надул покрасневшие от спиртного щеки и прошипел в полном отчаянии. — Они, происки нечистого! Посылая их — Дьявол смеется над нами. Превращает прекрасных, юных созданий — в старых, сварливых гарпий, которые затем терзают наши души. Они становятся исчадием ада! — Творческая личность отпустила странника и недовольно откинулась на спинку стула. — Пусть гиена сожжет их своим пламенем!
— Да-а! — мысли путешественника во времени завели дружный хоровод в ответ на действие пьяного живописца. — Сколько лет прошло… то есть пройдет, а пить в Европе так и не научились. Слабоваты, вы ребята, против русского духа!
Старец не слыша мыслей собутыльника задышал «с надрывом». На лбу от напряжения проступили синие вены. В порыве чувств он стал резко сжимать, разжимать кулаки. — Я часто задаю себе вопросы… — Куда уходит любовь? Почему жизнь не справедлива? Почему нет истины? И не могу найти ответы. Ах, если бы всё изменить? То я не женился бы на Корнелии! И никогда не бросил бы заниматься живописью! Кто знает, как далеко я мог зайти в своем творчестве? А вдруг я стал бы таким как Рембрандт или Рёйсдаль. Все было бы по-другому! У меня было бы много подражателей, завистников, учеников!
— Э-э-э, любезный! — незнакомец в очередной раз не забыл разлить вино по пустым бокалам. — Послушайте… моего совета. Начните всё сначала — как вы давно желаете! Хотя бы с малого — отойдите от этой дурацкой общественной и религиозной жизни. Перестаньте во всем соглашаться с вашей ненаглядной женой. Плюньте на всё! Киндер, кюхен, кирхен — вот истинное место женщины! (Примечание автора: Дословный перевод указывающий на то место, которое отведено женщине — дети, кухня, церковь).
— Займитесь любимым делом, творчеством, рисунком, портретом… Наберите молодых учеников — которые в дальнейшем прославят ваше имя в веках! Или… — переедите в другое место, поменяйте город, покиньте страну! Окружите себя новыми поклонниками.
— Нет, я не могу! — «трезвый компаньон» не дал договорить фразу своему собутыльнику. Вино ещё не успело до конца выветрить его разумные мысли. — Я давно не беру учеников. Да, и нельзя, вот так, всё бросить и уйти — Корнелия не позволит.
— А вы попробуйте! — не сдавался хитрый пройдоха. Он приподнялся с места и махнул рукой трактирщику, призывая его принести огненной добавки. — Бросьте всё и начните жить заново! Ведь вы талантливый художник. Вам нужен толчок. Смена образа, декораций. Попробуйте! И всё изменится… — все снова заговорят о Кейпе. О вас будут складывать песни, легенды, баллады. — Синеглазый приподнялся со стула и начал делать пасы руками, как будто хотел загипнотизировать соседа по столику. — Начните хотя бы с малого. — Гипнотезер сжал ладонь в кулак, а затем вытянул указательный палец. — Хотя бы с одного ученика… ученицы.