Пожилой мужчина аккуратно, не торопясь взял перечень. Через две минуты он ошалело оторвал взгляд от бумаги и с удивлением посмотрел на вояжера. — Скажи, Алекс, ты, что… Третью Мировую развязать собрался или демократию устроить в Африке? Запросы-то у тебя — не маленькие! Тут же, на небольшую армию хватит? Жаль, конечно, что технику не заказал!
— Да, нет! Здесь, другое. Понимаешь, повадились какие-то козлы лазить на мою ферму. Забор поломали, грядки порушили — капусту топчут. Живут не по понятиям! Вот, и хочу отучить их — на чужое добро зарится.
— Ну, если для того чтобы пострелять козлов и обезопасить урожай тебе потребовались… гранатомёты? — Сифакис прищурил глаза и задумчиво посмотрел на странника. Сглотнул слюну. — Ладно, клиент с деньгами всегда прав! Последний вопрос… А почему запрос только на товар русского производства?
— Потому, что я настоящий киприот! — фермер воодушевленно задрал голову. — Я против санкций, этих барыг из Евросоюза! — «Старый товарищ по бизнесу» расшиперил пальцы и перешел на «деловой» этикет. — В натуре, эти волки позорные, «прут буром по бездорожью» и требуют списания бабок с вкладов и депозитов у нормальных пацанов. Они же, падлы, конкретно борзеют и рушат экономику Кипра! — Он важно закатил глаза и надул щеки. — Особенно кранты будут тем лавандос, что заныкали в сельское хозяйство! Кому я теперь свое мясо толкать буду? — У странника затряслись от негодования руки, и он снова перешел на нормальный язык. — Кто его возьмет? Тем более, сейчас. Кстати, почти все уважаемые люди на измене. Даже Никас Анастасиадис ездил в Москву недавно по этому поводу. А теперь представь — каково мне — простому работяге?
— Ничего себе! — оружейный барон удивленно развел руки в стороны и притворно рассмеялся. — Раз, твои вопросы решает сам президент! — Седой деляга покачал головой. — Тогда я, пожалуй, выполню твой заказ и даже… дам скидку. — Он щелкнул пальцами и махнул головой. — В конце концов — я тоже патриот! И тоже не люблю козлов… из огорода!
Февраль 1980 года. Афганистан. Провинция Асадабад. Асмарское ущелье.
За иллюминаторами вертолета, в ярком солнечном небе мягко плыла снежно-белая пена облаков. В низу, у земли, над небольшой горной рекой причудливо нависали скалы. Местами эти крутые гранитные глыбы, стояли по пояс в воде, словно пытались задержать стремительный бег студеного, бешенного потока. Вдали, словно нарисованные и приподнятые знойным маревом, вздымались гряды невероятно высоких гор. Бледно-фиолетовые, иногда даже сиреневые, они тянулись к небу своими могучими вершинами, на которых, как белоснежные чалмы, отчетливо-ясно светится снег. Ровное гудение моторов железной птицы убаюкивало и успокаивало, вызывая легкую сонливость.
На зеленых бортах вертушки тускло горела закопченная красная звезда. В темном салоне виднелись белые пятна бинтовых повязок. У кого лоб, у кого плечо, у кого нога, у кого грудь. Ошалевшие, отрешенные, мало вменяемые из-за больших доз промедола раненые бойцы сидели, хмуро уставившись в пол вертолета.
Однако не прошло и нескольких минут, как обстановка резко изменилась. Мир и тишина, господствовавшие в воздухе растворились в грохоте и визге. Навстречу и в след вертолету понеслись струи раскаленного свинца.
Стальная стрекоза начала медленно заваливаться на бок.
— У-у-у-у-ух, у-у-у-у-ух, у-у-у-у-ух, — огромные многометровые лопасти Ми-8 неестественно загудели, словно от тяжёлого надрыва.
— Чвак — дун — дун — чвык — чвак! — в броневую обшивку кувалдами долбили автоматные пули. Она жалобно дрожала от сильных ударов, но, не поддавалась, надежно защищая людей.
Летчики выжимали из вертолёта всё возможное и невозможное, чтобы хоть как-то обезопасить пассажиров от обстрела моджахедов и побыстрее выйти из зоны обстрела. Они вели машину своеобразными рывками — вниз, в сторону и снова вперед. Порой казалась, что каменные стены ущелья приближались настолько близко, что, еще мгновение и лопасти несущих винтов начнут высекать искры из гранита.
Согласно боевому приказу зеленой «пчеле» «кровь из носу» необходимо было пройти этот узкий участок между крутыми скалистыми выступами и вывести раненых десантников из ущелья. По карте предоставленной вышестоящим начальством в этом квадрате, внизу кроме небольшой петляющей вдоль хребта реки, ничего не должно было быть — ни-че-го!
— Товарищ капитан, что происходит? — старший сержант Селезнев обратился к Пехоте. Он недовольно заерзал на месте. Выглянул в иллюминатор. — Тут, по данным разведки должно было быть всё чисто. А если у них, здесь, зенитки имеются? Тогда вообще приплыли — суши весла. Лупанут — места мокрого не останется.