— Как это? — собеседник очнулся от полудрёмы и внимательно посмотрел на бешеного моряка.
— Сегодня, когда возвращался с раскопок, — железный лом громко защелкал пальцами, на которых были нанизаны многочисленные кольца и перстни. — Я нашел на берегу мелкую монету. Поднял её, очистил от песка. И-и-и… Ядро в борт моей посудине! Уже хотел положить в карман или спрятать за пояс…
— И что дальше?
— А потом решил поступить, как настоящий богач. Разрази мою печень медуза! Выбросил её в море. Вот, сижу сейчас и думаю… Откуда, у меня? Ядовитое жало Морскому Дьяволу в печень! — будущего барона или герцога, возникла такая вредная, беспечная привычка — швырять деньги на ветер?
— Какая казематная вошь оказала на меня такое скрытое, пагубно-вредное влияние? — внезапно Нолан замолчал на половине своего рассказа. Он слегка прикусил язык зубами. Его лицо покраснело и стало каменным. Морщины на лбу выпрямились. Он широко открыл глаза и удивленно перевёл взгляд на Тощего проныру. — Дорогой, друг! А сейчас! Клянусь своей рыцарской честью, я не узнаю себя вообще! В моей варварской речи стали появляться неизвестные благородные слова!
— Это ещё, что! — третий морской разбойник по прозвищу Гнойный прыщ влез в интеллектуальный спор двух уважаемых собеседников. На морском разбойнике были рваные штаны, с заправленными лоскутами в сапоги, цветастая рубашка и платок, повязанный на загорелой, просмоленной солёным ветром шее. Засаленные черные волосы пирата были заплетены по последней моде в тугую косичку на затылке и выбивались спереди из-под ярко-алого головного платка, свисая на лоб.
— Смотрите, я нашел серебреную вилку. Вот она, под одеждой висит! Видите, на шнурке, рядом с крестиком. — Прыщ расправил плечи и гордо задрал к верху подбородок своего большого, пухлого, покрытого разводами пыли лица. — Ну, блестит ещё сквозь рубашку? А-а-а, слепые дети акулы! — Долговязый флибустьер распахнул драную рубаху и достал на всеобщее обозрение столовый прибор. — Это — мой талисман на удачу. Эй, не тяните свои грабли. Разрешается смотреть только из моих рук. — Пират быстро спрятал своё сокровище обратно. — Теперь мне нужно найти ложку из серебра, и я буду, вести себя за столом как воспитанный джентльмен. А когда вернёмся в Порт Роял — куплю портовую таверну — во как! И назову её «Вилка — Ложка». И буду ею управлять и пить сколько захочу. Организую семейное дело «Вила-Ложек»!
— А меня, проклятье на мою душу, волнует другое! — Крейг по-прежнему не мог успокоиться. Желваки на его скулах «заиграли». Ноздри раздулись. — Я остерегаюсь, что по дороге домой нам могут повстречаться испанцы. И не дай бог, это случиться! Раздери кошки души этих проклятых католиков, вечно их носит, где не попадя! И что они все время лезут к нам — жизни спокойной не дают? Провались они на дно моря! Так, вот — для серьезной схватки у нас маловато пушек и мало людей. И убежать мы не сможем — наша лоханка «по уши» в золоте.
— Зря волнуешься, — Проныра беспечно махнул рукой. Он совершенно не желал уделять внимания страхом компаньона. Тощий флибустьер блаженно потянулся. Мечтательно закинул руки за голову. Расслабился. Отрешенно закрыл глаза.
— Госпожа удача теперь на нашей стороне. Все, кто хоть раз ходил с Броди — это подтвердят. А сейчас, когда мы ухватили счастье за руку — по-иному и быть не может.
В соседней палатке подвыпивший корсар чудовищно гнусавым фальцетом запел бодрую песню об удачном походе моряков. Несколько голосов подхватили её с задором. Другие засмеялись. Раздались крики одобрения. Кто-то, громко перебивая певцов начал браниться, вспоминая предыдущего капитана и его «дурацкие» правила.
Вскоре легко, словно играючись, подул ветер. Вечерний воздух после дневного зноя стал прохладным. Где-то в стороне снова затрещали кусты. Нолан в очередной раз вскочил и беспокойно посмотрел в сторону шума. Один из пиратов пошел прогуляться перед сном «до ветра», недовольно ругаясь на всю округу. Мелькнула в темноте чья-то страшная рожа отливающая синевой. Над островом взошла большая, серебристая луна. Вечерний бриз принес со стороны леса тяжелый запах прелых листьев и гниющих стволов деревьев. Казалось, разверзлись врата ада и страшные чудища, вырвавшись на свободу, предавались теперь дикому разгулу на этом крошечном клочке земли. Из ее чащи доносились невероятные душераздирающие звуки! Там что-то щелкало, верещало, квакало, стонало и вопило, но более всего вселяло ужас, заставляя стыть в жилах кровь, свирепое шипение. Во всем этом было что-то зловещее, и создавало ощущение приближающейся опасности.
Крейг поежился от холода и вернулся к костру. Подбросил сухих веток в огонь. Костер весело затрещал и багровый свет от огня полностью осветил большую фигуру корсара.