На освещенное место, к костру подошел невысокий подросток. Внимательно осмотрел связанных разбойников: Кое-кому уже изрядно досталось — из рассеченной брови одного капала в грязь неестественно алая кровь, на разбитых губах другого вздувались пузыри сукровицы, третий при каждом резком движении охал и кривился на левый бок.
Недоросль подошел к атаману и произнес обиженным голосом.
— И что? Это и есть знаменитая, неуловимая банда Ваньки Разбойника — самого известного татя на всю округу? — Он раздосадовано махнул рукой и пнул небольшим шнурованным сапогом кучку снега. Повернулся и оценивающе посмотрел в сторону повозок.
— Ни драйва! Ни укрепленного лагеря со рвом и валом. Нет оборонительных сооружений и фортификаций. Даже драной колючки вдоль периметра и той нет. Скучно, банально и не интересно. И что это за время? Что за нравы? Нет ни войны, ни сражений, даже завалявшегося, тлеющего конфликта и того нет. И главное — некому оценить всю гигантскую работу, которую я провожу, ежедневно дрессируя этих оболтусов…
Молодец повернул голову и крикнул кому-то через плечо, — Гришка, черт полосатый! Ко мне! Бегом! Быстро!
— Слушаюсь Павел Александрович! — К удивлению Ивана, на свет костра моментально, откуда-то из темноты выбежал живой и даже не связанный юродивый хитрец. Он вытянувшись «В струнку», произнес четким, твердым голосом: — По вашему приказу прибыл! — От неизвестной болезни косматого уродца не осталась и следа.
— Ах, ты плюгавый прыщ! — глаза Ивана заволокла поволока ненависти. Он широко осклабился желтыми редкими зубами. — У-уу, злыдень! Так, вот, кто беду на нас навел. Ну, погоди, охальник! Дай бог, выживу — пересечемся мы с тобой Гришаня на короткой стёжке. Поймаю я тебя, идолище поганое! Будешь снег с землёй жрать… до коликов.
— Вот, скажи мне, голубь сизокрылый, за что я тебе плачу деньги? — «парнишонка» звонким мальчишеским голосом начал отчитывать юродивого предателя. — Ведь ты у меня был лучшим осведомителем. Талантом от сохи! — Подросток недовольно шмыгнул носом. — Я тебя всем в пример ставил. Хвалил много раз. В театральный кружок записал!!! А теперь, что? Ну-ка, ответь… Ты, их пугал всякими жуткими и страшными россказнями?
— Дык… Пугал… конечно, Павел Александрович, — хитрец «стрельнул» в строгое начальство плутоватым глазом.
— Говорил, что на них устроили охоту серьезные профи, которые обиды за содеянное никогда не прощают?
— Вестимо, сказывал.
— Может быть, ты не дал им времени на подготовку?
— Нет, я начал напоминать, о вас, ещё со вчерашней заутрени! Сразу как только узнал, что они напали на караван из Таганово, так сразу начал пугать их смертушкой лютою.
Отчего-то лицо мальчишки покраснело. Его глаза налились гневом и стали колючими. Показалась, что они вмиг постарели и принадлежат другому человеку.
— А какого лешего он даже часовых не поставил? Я уже не говорю о дозорах и секретах? Где его стремление обезопасить себя? Где его чувство самосохранения и интуиции? И, вообще! Как мне, по твоему мнению, ребят готовить к серьезным испытаниям? Они даже сопротивления не оказали! Ты, зачем их до такой степени запугал, халтурщик? — Подросток сжал кулаки. Медленно выдохнул воздух. — Ох, Григорий-Григорий! Ты, не серьезный работник! Учишь тебя — учишь, а всё бестолку! Относишься к делу спустя рукава. Даже не знаю, что теперь делать с тобой? Уволить что ли? А, что — хочешь быть безработным?
— Ой, худо, благодетель! — юродивый вмиг осознал содеянное и испуганно бухнулся на колени. С причитаниями пополз в сторону юнца. Его косматая голова затряслась от внезапно возникшего припадка. — Не гони, батюшка. Бес попутал! Ох, моя бедная головушка! Исправлюсь. Искуплю. Буду больше… как ты там это слово называл… — репетировать. Дай время… Я тебе таких татей найду — просто пальчики оближешь. Самых упитанных, лучших, страшных, самых… коих земля — матушка даже носить боится… Нет! Я сам соберу ватажку душ на пятьсот и ям с заборами, да неприступными заборами понастрою. Я всё сделаю, как ты хочешь… — только не гони. Куда же я теперяча… больной, круглый сиротинушка, без семьи, без работы… Родителей моих хворых хотя бы пожалей… детушек малых… жёнушку — красу лебёдушку — ведь ей рожать скороча…
— А-а-а, хорошо. Будь по твоему, — «сопливый» командир протянул, согласившись на уговоры. — Красиво поешь, чертяка — талант! Работал бы так — как языком треплешь. — Он быстро вернулся в веселое расположение духа. — В последний раз прощу твое самоуправство. — Рыжий юнец задумчиво посмотрел на Гришку. Хитро прищурился. Повернул голову в сторону и резко произнес. — Федор.