— Мемуары, где зарыты несметные сокровища… — самонадеянный франт, разбитый страшной догадкой, подавленно, как эхо, повторил последние слова. Он полностью перестал себя контролировать. В расстроенных чувствах мужчина оперся на хлипкое апельсиновое дерево, засунул палец в рот и начал нервно грызть ногти.
— Ой! Только, это секрет, — красавица внезапно встрепенулась и в смущении прикрыла рот ладошкой. — Хейлли попросил Элизабет не говорить об этом, никому… и даже ни одного словечка папе!
— Не говорить… папе… — раздавленный черной завистью воздыхатель, почти потерял ощущение реальности…
Остров Ямайка. На следующий день. В доме одного несчастного, разбитого горем от потери большой суммы денег.
В чудесное, душистое январское утро в открытые окна большого, серого, двухэтажного дома с бесконечного морского простора дул теплый, игривый ветер. Он был насыщен приятным ароматом, состоящим из смеси запахов душистого кедра, ямайского перца и кампешевого дерева.
— Ужасная погода! — недовольно произнес чопорный хозяин дома. Его решительный взгляд черных глаз и правильной формы нос гармонировали с твердыми складками губ. Синева под глазами, прикрытыми набрякшими веками, подчеркивала блеск его взгляда, полного возмущения, недовольства и раздражения. Он громко захлопнул окно. Затем резко задернул занавески и направился вглубь большой, освещенной свечами комнаты. Его продолговатое лицо покрылось свинцовой бледностью. Походка выражала полное недовольство окружающим миром. Хотя на улице было тепло, в камине кабинета горел огонь. Всю середину комнаты занимал квадратный стол с книгами и бумагами, поверх которых лежала развернутая огромная карта острова.
— Не в моем характере причинять кому-либо вред или радоваться чьей-либо гибели… — философски произнес обиженный, подойдя к столу. — Но, Владыка небесный! Как можно было, имея более чем трехкратное превосходство в людях позволить себя одурачить, потерять корабль, пропасть посередине океана вместе с опытной командой и главное, упустить сокровища? — Он прорычал в гневе и раздраженно ударил по столешнице. — Как? Не понимаю? Не понимаю! — Повторил он несколько раз одно и то же слово в разной интонации. — Ладно, на этот вопрос я получу ответ позже. Сейчас меня интересует другое.
Мужчина достал небольшой колокольчик и резко позвонил в него. Мелодичный, приятный звук разнесся в сонном воздухе дремлющего дома.
В комнату тенью проскользнул слуга — негр.
— Слушаю, сэр, — в его тоне слышалась почтительность отлично вышколенного слуги.
— Крэбстон вернулся?
— Да, милорд.
— Зови.
— Добрый день, сэр, — через несколько минут произнес низенький полный человек с красным лицом, одетый в камзол из толстого зеленого шелка. Зайдя в комнату, он почтительно снял широкополую шляпу. Прижал её к груди. Вежливо поклонился.
— Крэбстон, почему так долго? — напыщенное начальство недовольно прошипело змеёй. Оно бросило на вошедшего плебея уничтожающий взгляд. — Рассказывайте. Я хочу знать всё про этого бродягу Хейлли и плаванье его разбитого корыта.
— Милорд, вам, наверное, это будет более интересно… — вошедший мягко выскользнул от ответа на вопрос «инквизитора». Поднял на него виноватые собачьи глаза. — Появилась информация, где может быть Чак Броди!!!
В комнате стало на десять градусов холоднее.
Вельможа на минуту остолбенел, его лицо побагровело, а рот широко раскрылся. А затем он с изумлением окинул взглядом говорившего. Дворянин был поражен внезапной новостью. На несколько мгновений он потерял контроль над своими чувствами.
— Да, вы что? — его брови удивлённо поползли вверх. Он неприятно засмеялся. — Ну и где, этого отщепенца, носит? Я надеюсь, он хотя бы жив?
— Говорят, он с командой поднял бунт на корабле. Не поделили большую сумму денег. И матросы в наказание за ослушание капитана, выкинули его с остатками команды, без пропитания и оружия, на острове сокровищ. По обрывкам слухов в этом месте осталось немыслимое количество богатств. Кто-то говорит, что там золота и драгоценностей на двести, а кто-то на все семьсот тысяч песо.
— Что??? — прорычал рассвирепевший берсерк. Зрачки его расширились. Пена полетела изо рта.
Шпион остерегаясь гнева хозяина понемногу начал пятиться к двери.
— Этого не может быть! — хозяин дома заметался по комнате. — Где? Я хочу знать, где этот чертов остров? — Его изумление сменилось гневом. На неестественно красных губах появилась неприятная, жадная, жесткая улыбка, исказившая благородное лицо дворянина.