Резкий удар по лицу от соседа, чья койка стояла напротив. Новобранец проснулся, вздрогнул, сжался от боли и не сразу включился в происходящее. Глаз от сильного удара стал медленно заплывать.
— Слухай сюда, татарская морда, — грозно протянул неизвестный. Он оглянулся по сторонам. — Не знаю, как ты попал сюда и сколько заплатил, но помни… — я тебя на ремни порежу. Я тебе не дам жизни, не на этом свете — не на том. Кровью будешь харкать нехристь, на коленях просить прощенья, все равно сдохнешь, собака. Вот, гляди! — Он вытянул жилистую руку, показал две наколотые линии. — Тута ча, отметки. Я уже свёл двух татар в могилушку. А Бог любит троицу! Помни… скатиняка — ты, третий. — Он грубо ощерился. — Как бы тебя не пасли, я всё равно порешу тебя, погань!
В большой спальне, на окне, тенью металось пламя светильника. В комнате пахло миндалевой водой и остывшим дымом. Джафар Ялшав-бей задумчиво полулежал на обитой зеленым бархатом широкой тахте. На его мужественном лице, побитом оспой, была видна тревога о единственном сыне, захваченном в полон проклятыми неверными. Ордынец рассеянно сложил листы, исписанные славянской вязью, и, склонив голову, некоторое время смотрел исподлобья с таким видом, словно что-то глотал горькое. Его мысли были далеко. В глазах родителя стояли слезы.
Потом голова его поднялась, и лицо приняло властное, повелевающее выражение, словно в этой комнате были какие-то люди, с которыми он спорил, и зорко, со сдерживаемой неприязнью смотрел на них сквозь тяжелые, почти слепые стены помещения. Но в комнате никого не было. Холеной, в перстнях рукой он взял письмо и в очередной раз его глаза заскользили вдоль строчек…
…Селям алейкум, отец. Да продлит Аллах твою жизнь на многие годы!
Прищуренные глаза бея при воспоминании о сыне заискрились, потеплели. Он поднес бумагу ко лбу, затем к губам и нежно поцеловал её.
…Отец, прости меня, но сердце мое в тревоге. Я знаю, что первую часть уговора с ненавистным купцом из Таганово ты выполнил — мастеровых в количестве ста человек для строительства нового поселка отослал. Очень жду и надеюсь на быстрое выполнение второй части договора, после чего я наконец-то снова смогу вернуться в наш дом, поблагодарить всевышнего, обнять тебя, увидеть родных, поцеловать маму…
— Гнусное отродье! Подлые, трусливые шакалы! — Джафар крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость. Если бы он мог закричать во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия этим шелудивым собакам! — О, великий пророк, помоги мне! Помоги осилить силу урусов. Я буду тебе горячо молиться. Научи меня как поступить… Задали неразрешимую задачку — купить пять десятков корабелов и что бы все они были из Московии. Где я найду таких мастеровых? Их даже захватить в полон невозможно? У, грязные дети шайтана! Проклятые собаки! Вы ответите мне за страдания сына! Всю кровь выпущу по капле! Это же надо было придумать — невыполнимое требование!!! Разве могут быть у постылых гяуров строители кораблей?
…Третий месяц я нахожусь в плену у купца из Таганово, на его заброшенном острове. И уже начал немного разбираться, что тут и как. Здесь всё время чувствуешь себя в напряжении. Опасность подстерегает на каждом шагу. Жизнь и смерть идут рядом по одной дорожке. Чтобы выжить приходиться ходить как по лезвию ножа.
С раннего утра и до позднего вечера меня мучают истязанием под названием воинская учёба. Учёба, учеба, учеба!!! Эти урусы просто помешаны на пытках и зверствах. (Физические, тактические, строевые, огневые, инженерные, а скоро начнутся и мореходные). Они откуда-то узнали, что я болдырь и мать моя с Чернигова. (Примечание автора. Болдырь — сын татарина и русской невольницы). И теперь, по их словам, я просто обязан отдать дань Родине.
— У-у, исчадия ада! Дети оспы и горбатых ослов! — бей схватился за рукоять торчавшего за поясом богато украшенного кинжала и стиснул её так, что побелели суставы пальцев. Он скрипнул зубами и мешая русские, персидские, татарские ругательства, начал маятником ходить из угла в угол комнаты, угрюмо поглядывая в пол… — Проклятая страна, дьявольский народ! Откуда неверные узнали про подробности рождения его любимого сына? Какая ещё ДАНЬ Родине? Что за мерзкие выдумки неверных? Сколько ещё придётся заплатить, что бы мне вернули сына?