— Ничего себе! — мужики радостно забубнили. — Мать честная! Рас тудь твою лихоманку налево! Вот, это сумища!!!
— Ого! — толпа как море заволновалось. — Это, что? На всех? А делить-то как будем?
— Почему на всех? — счетовод-бухгалтер удивленно посмотрел на трудяг. — Каждому.
— КАЖДОМУ??? — в едином порыве произнесли два десятка луженых глоток.
На площадке на целую минуту, смолкли разговоры. Даже пальма онемела от удивления, взяла паузу. В наступившей тишине казалась было слышно, как скрипят мозги, осознавая величину цифр и решая, что теперь делать с такими деньжищами.
— Это жа, ча получается… — патлатый заводила начал загибать в уме пальцы. — Я не знамо как, не ведая, что делая, бегая без дури, как волк по острову, за неделю на цельную корову заработал???
— Каку корову? Окстись богохульный! Этого почитай на хорошего коня хватит. Да ещё на сошку с струментом. Да ещё на пару топоров…
— Постойте, постойте, братцы… — не как не мог успокоиться лохматый. — Это же чаво получается, а если цельную телегу хомутов купить да теленка, да подарков любавушке? Али в кабак загудеть, да недельки на две?
— А сколича вы хотели? — «бухгалтер от конюшни» по-прежнему не понимал недоумения трудового народа. — Вы же отработали всего седмицу? За семь дён и получайте.
— Матерь божия! — тощий от удивления засунул руки в свои длинные волосы и начал чесать голову. — Так, это ча, всего ещё и за НЕДЕЛЮ???
С другой стороны поющей дерева, на штабелях досок, на каких-то тюках, ящиках, бревнах, просто на песке в самых живописных позах сидели и лежали рабочие из бригады, которая появилась на острове раньше остальных.
— странная пальма не хотела успокаиваться.
Дневная жара спала и заходящее солнце мягко пригревало тела отработавших целый день на стройке людей. Они, развалившись, задумчиво смотрели на волнующееся вдали море. На пенные волны, идущие вдоль берега с право налево, закручивающиеся в гигантский коловорот. Вдали из-за скал показался парусник с оранжевым флагом. Сопровождаемый легким попутным ветром, корабль грациозно и плавно вошел в живописную бухту.
— Никола, — один из мужиков, длинный и сухой, как жердь, с серыми бесстрастными глазами, перевел взгляд с парусника на друга. — С деньгами-то чаго будешь делать, когда закончим работу?
— Земельки себе подкуплю, лошаденку ещё одну, домишко перестрою, дочерям на приданное соберу.
— А ты, Афонька?
— Каменну лавку поставлю на Москве, торговать начну. А там и до гостиной сотни недолго…
— А ты, Митрич? — друзья обратились к старшему группы. — Пошто язык прикусил? Куда деньжища девать будешь? Чай также лавку купишь? Ты же в прошлом купец? Али ещё, каким прибыльным делом займёшься?
— Нет, други, я ничего покупать не стану.
— Чё это вдруг?
— Ты же больше всех лямку рвешь? И денег ужо больше всех заработал. Куда же ты с ними?
— А ни куда. Здеся, навовсе хочу корни пустить.
— Как это, здеся? Да мыслимо ли сие? Чегось, тут, в глухомани делать?
— Эх, вы, лапотники! Лешаки дремучие! Нечто не понимаете, — бригадир передразнил работников. — Землица, домишко, лавка.
— Тута ча надо оставаться. Оглядитесь. Зело вольготно здесь! Земля благодатная! Только бы жить да жить! Все растет, цветет, к солнышку тянется. Зимы не бывает. Море — теплое. А, сколько рыбы, зверья! Чует мое сердце, не случайно тогановский купец вцепился, словно клещ в этот кусок земли. Не случайно ратников гоняет до седьмого пота. Чую, не стойбище собрался возводить, а большой укрепленный посёлок. А могет со временем и город заложит.
— Да с чего ты взял? — глухо, как в бочку, хохотнул сосед, что сидел рядом.
— А с того, что давеча мужики с соседних бригад сказывали, парк для отдыха в чаще начали разбивать, порт закладывают, на строительство маяка камни повезли. Эван людишек, с каждым днем всё более и более нагоняют. Оглянитесь вокруг: Тут, у него, похоже стройка на годы затянется, если не на десятилетия.
— Ну, а ты-то, причем?
— Причем? — старший в группе медленно приподнялся, расправил плечи, вдохнул полной грудью свежий морской воздух, выдохнул. На несколько секунд задумчиво посмотрел в сторону заходящего солнца. — А притом, что я здеся хочу иметь землю, дом, семью и каменну лавку. Вот, как то так…