Чужими голосами захрипели пересохшие глотки корсаров. Повсюду замелькали искаженные злостью свирепые рожи, многие из которых были исполосованы широкими рубцами. Разбойничья стая, словно лава, поднялась и с рёвом бросилась на растерянный «Искатель сокровищ».
В ответ сотни пуль роем устремились в сторону пиратского корабля, сметая с палубы все живое, впиваясь в мачты, стеньги, реи, разрывая в клочья тела, паруса и такелаж.
Яростные крики, вопли раненых, хриплые проклятия зазвучали над морем. Живые и мертвые гроздями стали сыпаться за борт и исчезать в волнах. В предсмертной агонии корчились люди, в страшных судорогах заканчивая свою жизнь. В один миг палуба стала представлять собой жуткое зрелище. Десятки растерзанных трупов лежали то тут, то там, залитые кровью.
Немногие, в задних рядах, зажимая кровоточащие раны, пытались отползти, укрыться, спрятаться. Однако спасения не было. Смерть повсюду вершила свою кровавую жатву. Огненная лавина свинца и железа буквально выбрила палубу фрегата, сделав её голой, как понтон.
…А спустя несколько минут наступила странная, звенящая тишина.
Покинуть место событий до вечера так и не получилось. Устойчивый бриз к концу дня потерял силы и превратился в слабый, еле шепчущий ветерок. Паруса на кораблях сперва сникли, а потом и вовсе тряпками обмотали мачты. Утомлённая жарким днём вода, казалось, дремала и во сне тихонько причмокивала, мягко поплёскивая у борта кораблей. Как серебристая чешуя, на солнце искрилась лёгкая водная рябь. Три парусника лениво застыли в непосредственной близости друг от друга, равномерно покачиваясь на зеленоватых волнах морской глади.
Команда «Серой чайки» в полном составе стояла на палубе у фальшборта и как в зрительном зале театра, опираясь на планшир, обсуждала происходящие события на сцене бывшего французского капера.
— Даа, кровь Господня! — произнес тучного вида матрос, засовывая за щеку кусок жевательного табаку. Он с завистью осматривал стройный силуэт судна с его изящной линией бортов, большим количеством мощных бронзовых пушек, грациозной симметрией рей и превосходными снастями. — Повезло этим московитам! Такой корабль отхватили! До сих пор не могу понять — как эти дикие азиаты умудрились так ловко и быстро перебить весь экипаж?
— Скорее всего, французы были смертельно пьяные, — парировал гигантского роста моряк, заросший жесткой курчавой бородой до самых глаз. Засаленные черные волосы великана были заплетены в тугую косичку на затылке и выбивались спереди из-под ярко-зеленого головного платка, свисая на лоб. — Или набрали косоруких крестьян. Вот деревня с испугу и попрыгала за борт, рыбам на смех.
— Сколько же там сокровищ? — влез в разговор юнга. Парень воодушевленно заморгал светлыми водянистыми глазами. Его длинная, тонкая шея вытянулась в направлении парусника. — Представьте, что корабль наполнен доверху: Самоцветными камнями, серебреной посудой, золотыми слитками, жемчугом величиной с кулак, слоновой костью. И конечно деньгами… Деньгами: Луидоры, песо, реалы!!!
Все разом замолчали, представив себе огромный трюм красавца корабля в котором находиться множество открытых сундуков и ларцов. И отовсюду, мерцало золотое сияние вперемешку с искрящимся всеми цветами радуги блеском драгоценных камней.
— Да с чего ты взял? — недоверчиво возмутился бородатый гигант. Голос его слегка охрип и дрожал от волнения.
— Да потому, что они сразу, как только поднялись на судно, начали сорить деньгами, — пылко ответил безусый юнец. — Только поглядите: Пленных мавров выпустили из трюма и отпустили на шлюпках на все четыре стороны! Дорогостоящие ядра, порох швыряют за борт. А ведь это все можно выгодно продать!
— О, майн готт! — воскликнул матрос, стоящий у самого носа корабля. — Эти горе — мореплаватели только, что отправили на корм рыбам прекрасное восемнадцатифунтовое орудие… и ещё одно! — Что творят, варвары? Это же какие деньги идут на корм рыбам?
Русские моряки полностью, всей командой, включая кока, такелажного мастера и корабельного плотника перебрались на борт французского капера и трудились не покладая рук, что называется, в поте лица. Они сновали по палубам и трапам, демонстративно таскали какие-то бочонки, тюки, кули, сундуки. Дикари постоянно что-то ломали, двигали, перекладывали, выбрасывали. Несколько человек споро ставили перебитую фок-мачту, другие чинили рангоут и такелаж, третьи драили, скатывали и снова драили палубу. Со стороны захваченного корабля доносился шум, недовольные крики и крепкие русские и английские выражения. После тщательной уборки судна, команда русских построилась и торжественно подняла на кормовом флагштоке оранжевый стяг с накрест пересеченными зелеными линиями.