— Гермиона терпеть не может Малфоя — объяснил Рон.
— И он её тоже, — попытался вступиться за друга Забини, чем заслужил одобрительный взгляд Люциуса.
Лагримус нахмурился и с минуту глядел на троицу учеников:
— От ненависти до любви… — начал он было он. Но Гарри его перебил.
— Простите, мистер Барнели, — деликатно вмешался он, — это точно не о них. Не тот случай.
— Возможно, вы правы молодой человек, — после секундных раздумий, кивнул Лагримус, — но всё же, давайте продолжим.
— Да, конечно. — Гарри поправил очки. — Мы слушаем.
— Однажды, — вздохнул старый волшебник, — я застал Милисент плачущей. Тогда то она мне всё и рассказала. Судьба порой преподносит нам сюрпризы. Снейкиус и Милисент влюбились друг в друга. Вот так. Сначала друг друга ненавидели, а потом влюбились. В тот момент я просто не мог поверить, как вообще такое возможно. Враги, соперники столько лет, устраивали баталии по поводу и без, — и вдруг влюбленная пара. Я не стал спрашивать, как всё началось, хотя очень хотелось. Я только знал, что встречались они тайком, в основном, в круглой башне. Она, пожалуй, была их единственным союзником. Её нет сейчас на планах школы, и тогда про неё тоже никто не знал. Башня просто появилась из ниоткуда.
— Как Выручай-комната? — спросил Гарри.
— Именно — кивнул Лагримус. — Но всё тайное всегда становится явным. В итоге Милисент обо всём рассказала Годрику. Потому что думала, что он поймет. Но всё вышло с точностью наоборот, Гриффиндор был категорически против их отношений, как, в принципе, и Слизерин. Но, если Годрик пытался вразумить дочь с помощью уговоров, то Салазар строго-настрого запретил сыну даже приближаться к девушке. Я никогда не видел, чтобы Снейкиус даже просто спорил с отцом, но у них началась настоящая война. Снейкиус был готов на всё, лишь бы быть рядом с возлюбленной. Ни угрозы, ни наказания не помогли Слизирину изменить решение сына. Они продолжали встречаться, даже собирались сбежать. Жаль, что ничего не вышло. Возможно, если бы у них получилось, мы бы сейчас здесь не сидели.
Барнели опять вздохнул. Видимо, чем больше он говорил, тем тяжелее у него на душе становилось.
— Что с ними случилось? — Рон буквально вскочил с кресла, когда Барнели замолчал.
— Они устали бороться. Я пытался им помочь, мы даже обдумывали план их побега. Мерлин, Снейкиус даже ходил к Кассандре, хотя по началу совсем её не воспринимал, и не верил в её силу…
— Кто такая Кассандра? — спросил Блейз с любопытством.
— Кассандра Трелони, сильнейшая прорицательница.
Блейз хмыкнул:
— Жаль, её силы не передались по наследству.
Доселе молчавшая профессор Макгонагалл укоризненно посмотрела на него и строго произнесла:
— Мистер Забини, мы все сделаем вид, что не слышали того, что вы только что сказали.
Блейз резко умолк, хоть, видно, остался при своём мнении.
— Мы отвлеклись. Что было дальше? — спросил Гарри.
— А дальше, — Барнели стал мрачнее тучи, — случилась роковая ночь, что изменила всё… Что произошло в той башне, известно только Милисент и Снейкиусу. Какое заклинание они произнесли, какой ритуал провели, я так и не смог узнать. Я потратил много времени и сил, чтобы найти вход в башню. Всё бесполезно.
— Так что же случилось в ту ночь? — Рон уже не мог усидеть на месте.
Барнели опустил глаза.
— Я встретил Снейкиуса буквально за час до рокового шага. Он сказал, что они нашли выход, но придется подождать. И что всё получится. Тогда я не понял, что он имел ввиду. «Круглая комната нам поможет», повторял он. Эта чертова башня не давала мне покоя. Я вышел на улицу и пытался найти её снаружи, уже в который раз. И нашел, в итоге, но было поздно. Окна были открыты, на самом краю стояли Милисент и Снейкиус. Они держались за руки, их губы шевелились. Я увидел, как Салазар и Годрик бегут к башне, но они ничего не успели сделать. Всё случилось на наших глазах. Шаг в пропасть. Вот что сделали влюблённые.
— Почти как Ромео и Джульетта — пробормотал Гарри. — Только волшебники.
Барнели замолчал. В кабинете итак было тихо, но в тот момент, казалось, все прекратили дышать.
— Я подбежал к ним. Милисент не дышала. Снейкиус был ещё жив. Он внимательно посмотрел на меня, хотя, не уверен, что он меня видел. «Придет время — и мы вернёмся. У нас будет ещё один шанс, когда взойдёт двуликая луна…». Это были его последние слова. — И вы думаете, что они используют Драко и Гермиону, чтобы вернуться? — спросил Гарри.
— Да, — наконец заговорил Дамблдор, — вне всяких сомнений, Гарри.
— Но почему? А вдруг это что-то другое? — он посмотрел на директора почти с мольбой. Он сам слабо верил в это, но ведь ничего нельзя было исключать.
Дамблдор встал и подошёл к омуту памяти.
— Это не первая их попытка вернуться. Просто тогда всё произошло иначе.
Он поднял голову и посмотрел на Снейпа. Тот лишь поджал губы.
— Когда это случилось в первый раз, мне удалось кое-что выяснить. Проклятая башня. Там они произнесли заклинание и отдали свою жизнь, взамен на призрачный шанс снова быть вместе…
========== Часть 37 ==========
— Почему об этой истории ничего не известно? — спросил Гарри.
— Чары. На неё наложены чары забвения. Для Годрика и Салазара всё случившееся стало огромным ударом. Вся школа только и говорила о несчастных влюбленных. Поэтому они приняли решение похоронить их историю вместе с ними. Так как я присутствовал при этом, меня это не коснулось. Хотя потом, по своей беспечности, я пытался снять чары, чтобы узнать, что же там произошло, но в конце концов, намертво запечатал историю. Она превратилась в легенду, сказку, как бы сказали магглы. Многие слышали про неё, но толком никто не помнил, откуда она появилась. Пока души Милисент и Снейкиуса не обретут покой, всё будет повторяться снова и снова.
— Но если им удастся окончательно овладеть телами Гермионы и Драко? — у Рона выступили капельки пота на лбу.
Он озвучил то, о чём все думали, но боялись произнести вслух.
— Тогда это конец. Но, я думаю, мы успеем найти способ.
У Гарри было много вопросов, но он боялся что-либо спрашивать. Теперь он окончательно убедился, что Гермиона себе не принадлежала. Что все её чувства и порывы были фальшью. Он поймал себя на мысли, что ему жаль Драко тоже. Он не заслужил, чтобы им управляли, как марионеткой. Им обязательно надо помочь, и они найдут выход. Должны найти.
— Как можно это исправить? Как вернуть всё на свои места? — обратился он к Барнели.
Лагримус взглянул на Дамблдора, и, после одобрительного кивка, продолжил:
— Пока мы не найдем круглую комнату, помочь мы им не в силах. Но есть возможность остановить процесс. Есть одно зелье.
Забини вскочил с места.
— Асуль Суэньё.
— Да, профессор Снейп уже почти закончил его приготовление — вступил в разговор Дамблдор.
— Мы можем помочь? — спросил Рон.
Снейп закатил глаза.
— Не думаю, мистер Уизли, что вы понимаете, о чём речь.
— Я не про зелье, профессор, я вообще говорю. Не можем же мы сидеть, сложа руки!
— Да, конечно, Рон, — Дамблдор улыбнулся. — нам потребуется ваша помощь, но, думаю, на сегодня хватит. Мы продолжим наш разговор в другой раз.
— Но…
— Вы слышали директора, мистер Уизли. — Макгонагалл сделала шаг вперед. — Вам пора в свои комнаты. Я вас провожу.
Профессор открыла дверь и посмотрела на учеников. Тем ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
— И что теперь делать?
— Рон, ты же слышал, зелье скоро будет готово.
— Гарри, может, нам попытаться поговорить с Гермионой? Что, если уже будет поздно, пока зелье приготовится?
— Нельзя, Рон, мы можем всё испортить.
— Куда уж хуже — хмыкнул Блейз.
Гарри остановился и посмотрел на Забини и Рона: