Молчавший всё это время, философски-задумчивый Барнели, вскочил с места:
— Ты уверен? — воскликнул он. — Мальчик мой, ты уверен?
— Я ведь сказал, что нет — несколько опешив от столь эмоциональной реакции, ответил Рон, — но, скорее, да, чем нет. Они слишком другие. На себя не похожие. Очень странно себя ведут.
Лагримус подошёл к окну:
— Этого и следовало ожидать. Двуликая луна вскоре взойдёт, а, значит, они становятся сильнее.
Рон очень злился, с трудом сдерживая себя, как не пытался это сделать.
— И что? — спросил он, повысив голос. — Мы так и будем бездействовать?
— Нет, — покачал головой Дамблдор, — конечно же, нет, мистер Уизли. Зелье уже готово. Осталось лишь напоить им Гермиону и Драко.
Ах, ну да. Подумаешь, простая задача. Сущий пустяк.
Пришлось буквально орать самому себе в голове, что нужно контролировать эмоции.
Рон прямо посмотрел на директора, сложив руки на груди:
— И как же вы собираетесь это сделать?
========== Часть 42 ==========
— Милисент, что случилось? Почему ты задержалась?
Он сверлил её пытливым взглядом, в котором отчётливо читалась злость.
Она опустила голову. Тихо вздохнула:
— Мне страшно — прошептала она. — Пойми, я не могу притворяться.
— Мы должны, — он крепко взял её за плечи, — осталось совсем немного, и мы будем свободны. Мы должны держаться, Мили.
— Свободны? — в её голосе послышалось отчаяние. — А они? Мы лишаем их жизни! Неужели тебя это совсем не заботит?
Снейкиус наклонился и поцеловал её в лоб:
— Милая, прошу, выброси это из головы.
— Я пытаюсь, — она вздохнула, — я, правда, пытаюсь. Но не могу отделаться от мысли, что мы поступаем неправильно.
— Мили, — он вздохнул, — никто никогда не думал о нас. Не думал, как было больно нам. Почему мы должны думать о других? Они нас прикончат и не пожалеют.
Она кивнула.
— Ты должна быть осторожнее, — он взял её за руку, — этот рыжий гриффиндорец мог догадаться.
— У него есть имя, — ответила Милисент, — Рон.
— Это не имеет значения.
— Вот о чём я говорю, — она снова отчаянно вскрикнула, — для тебя никто и ничто не имеет значения! Но для меня всё иначе, пойми! Они живые, у них есть чувства, есть интересы, характер. Они были до того, как мы это украли. Это ужасно, Снейкиус. Разве мы воры?
— Да, — кивнул он, — для меня важны только мы. И я не хочу, чтобы ты меня за это корила. Я борюсь за нас, Мили. И ты должна бороться.
Милисент закусила губу:
— Это оказалось не так просто, как я думала сперва. Я скучаю по тебе, Снейкиус.
— Я здесь. С тобой — он прижал любимую к груди и поцеловал в висок.
— Идём в башню? Там есть хоть что-то наше.
— Это слишком опасно, милая. Нас могут заметить. Никому нельзя знать, как её найти.
— Я прошу тебя — она с мольбой взглянула на него. — Мне действительно это нужно. Думаю, там мне станет легче. Пожалуйста!
Снейкиус молчал. Башня и круглая комната были единственным местом, где можно было отменить заклятье. Идти туда сейчас означало рисковать жизнью. Но, чувствуя, что Милисент терзают сомнения в правильности их действий, он, в конце концов, решил рискнуть
— Хорошо. Сегодня в полночь.
На лице его любимой появилась улыбка:
— Спасибо. Это очень важно для меня.
Он снова поцеловал ее в макушку:
— Ладно. Теперь пора на уроки. Опять учеба. В Хогвартсе ничего не меняется. Идём.
Рон вошёл в спальню и швырнул мантию на кровать.
— Она помнется — послышалось из-за угла.
— Ну и что? — фыркнул Рон. — Я не девочка-аккуратистка.
Невилл вышел из-за угла, который, по-видимому, использовал, как укрытие. Поглядел на приятеля и, явно волнуясь, спросил:
— Рон, у тебя что-то случилось? Где Гарри?
Рон сел на кровать и обхватил голову руками:
— Случилось, Невилл, случилось. Пока не могу рассказать, что. Но это дурдом. У меня такое чувство, будто я схожу с ума.
— Это касается Гермионы?
— Почему ты так решил?
— Ну, она с Малфоем связалась, — он пожал плечами, — это странно.
— Да уж.
Рон опять встал. Внимательно поглядел на приятеля:
— Слушай, Невилл, нужна твоя помощь.
— Надеюсь, для этого не нужно правила нарушать? А то ты же знаешь, Рон, я облажаюсь.
— Нет, нет, — помотал головой Рон, — просто надо кое-что передать Гермионе
Невилл с подозрением посмотрел на Уизли:
— Что?
— Передай, что её ищет профессор Трелони, и чтобы она завтра вечером зашла к ней в кабинет.
— А почему ты сам ей не скажешь? — Невилл буквально сверлил Рона глазами. — Вы ведь друзья. Поссорились, что ли?
— Невилл, пожалуйста, — Рон едва сдержал вздох, — я потом тебе всё объясню. Честно.
Он смотрел на приятеля с мольбой в глазах. Невилл должен был понимать, что от его согласия буквально чья-то жизнь зависит. Он сомневался, но потом сдержанно кивнул, сдавшись:
— Хорошо. Но обещай, что вы опять не задумали какую-то глупость?
— Когда такое было? — с удивлением и возмущением в голосе одновременно спросил Рон.
— Всегда. И я же сказал, что она помнётся — взяв мантию Рона, он повесил её на спинку стула.
— Угу — буркнул Уизли и хлюпнул носом.
— Ладно, я передам. Так ты мне так и не ответил, где Гарри?
— Хороший вопрос, — вздохнул Рон, — я и сам бы хотел это знать…
— Мы не можем вечно здесь сидеть. Скоро отбой.
— У меня освобождение, помнишь?
— От отбоя? Объявляется вечное бодрствование?
Блейз улыбнулся.
«Наконец-то!» — подумал Гарри.
Они просидели здесь целый день и вечер, могли бы и ночь, но не вечность же. Тем более, внизу их ждало незаконченное дело. Пусть Блейзу было сейчас не до этого, но Гермиона была важна Гарри, и времени, чтобы спасти её, почти не оставалось.
— Ладно, ты прав — кивнул Блейз. — Пошли.
— Ты останешься в школе или…?
— Я останусь. Мама не хочет, чтобы я возвращался сейчас домой. Боится за мою безопасность. Да и дома мне нынче будет тяжело. Точно тяжелее, чем здесь.
Гарри взял Блейза за руку. Тот как-то странно смотрел на него, но ничего не сказал. Гарри внимательно поглядел на него:
— Я с тобой. Помнишь?
— Да. Я благодарен тебе.
Гарри поправил съехавшие на нос очки. Ему было неловко. Блейз смотрел ему прямо в глаза. «Обнять? — подумал Гарри, — будет ли это уместно сейчас?» Чёрт, он совершенно не умел общаться с людьми!
— Я хочу померить твои очки — сказал Блейз.
Гарри вздрогнул. Удивленно посмотрел на Забини.
— Разве никто не просил тебя об этом? — продолжил Блейз.
— Нет, — помотал головой Гарри, — никогда.
— Ладно. Я буду первым. Можно?
Подумав, Гарри не очень уверенно кивнул. Блейз осторожно стащил очки и надел себе. Оправа ему не шла. Он часто заморгал, прищурился, покачал головой:
— Стёкла сильные. Ты что-нибудь видишь без очков?
— В дверь лбом не въеду, — ответил Гарри, — но читать очень сложно. Разве что носом придётся, если очков нет.
— Ясно — кивнул Блейз.
Гарри подумал, что это хорошо, что он допустил такую милую штуку сейчас. Возможно, ему уже стало чуточку легче.
Он заметил, что Блейз внимательно наблюдает за ним, хоть и не прямо.
— Что? — спросил он.
— Можно тебя поцеловать?
— Да.
Блейз шагнул вперёд, чтобы они оказались лицом к лицу. Положил руки Гарри на плечи. Приблизил лицо к его лицу и аккуратно коснулся губ губами. Поцелуй был мягким и осторожным. В то же время, — очень волнующим. Губы Блейза буквально обволакивали, были пухлыми, тёплыми и мягкими. Гарри сперва не знал, куда деть руки, но потом обнял Блейза за бёдра.
Поцелуй, вероятно, длился долго, потому что, когда они закончили, и Гарри слегка отстранился, ему было трудно дышать. Да и Блейз тоже дышал с трудом.