Гермиона попыталась припомнить, не читала ли чего подобного, но не смогла.
В голове точно образовался вакуум и, пожалуй, больше всего ей именно это не нравилось.
— Гарри, что происходит? — наконец, спросила она.
— Мы тебе всё объясним — уклончиво ответил Гарри.
— Мы?
— Да. Одевайся, я подожду тебя за дверью. Не волнуйся только, пожалуйста.
Гарри скрылся, закрыв за собой дверь.
Они шли по коридору молча. Гермиона чувствовала, что случилось что-то очень серьезное, и, возможно, у неё крупные неприятности, но говорить что-либо не решалась. А Гарри даже слова не проронил.
Оказавшись у кабинета Дамблдора, Гермиона внезапно вспомнила ещё кое-что. Они с Драко были здесь недавно. И рассказывали директору о том, что с ними происходит. Почему же теперь у неё такое чувство, будто с того момента прошла вся жизнь?
Гарри постучал и тут же открыл дверь. Это было похоже на какой-то пароль. Как только Гермиона подумала об этом, ей стало ещё страшнее. Она осторожно огляделась по сторонам и замерла.
В кабинете было много народа, и даже родители Драко!
Слова Плаксы Миртл о том, что Драко уже давно нет, теперь приобрели новый смысл и казались очень зловещими. Сердце замерло в груди и с грохотом ухнуло вниз, под ноги.
Гермиона едва дышала.
— Входите, мисс Грейнджер, — с улыбкой сказал Дамблдор, — как вы себя чувствуете?
Постоянные расспросы всех вокруг о её самочувствии начинали порядком раздражать. Ей всё ещё было страшно, но она держалась. Не время впадать в панику. Нужно скорее выяснить, что произошло с нею и с Драко.
— Всё хорошо, профессор, — ответила она, — меня только беспокоит, что все спрашивают о моём самочувствии. И, может, вы объясните мне, где Драко?
Вымолвив его имя, Гермиона осторожно взглянула на чету Малфоев. Мистер Малфой побледнел, поджал губы, впрочем, не скрывая раздражения, а его супруга тихо вздохнула.
— Что последнее вы помните?
Гермиона напрягла память. Ничего не вышло, она не в силах была развязать клубок воспоминаний, что крутился в её голове. К тому же, никак не могла рассказать присутствующим, что отлично помнит, как они с Драко занимались… не магией в каком-то домишке в лесу (и она даже не была уверена, что не в запретной его части!). Потому она ответила иначе:
— Помню, что мы с Драко приходили к вам рассказать, что с нами происходит нечто странное. И больше ничего. Мысли сбиваются и постоянно убегают от меня, профессор. Я не могу их догнать.
— Садитесь, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, указывая на стул напротив своего места, — мы вам всё объясним.
Гермиона села. Гарри тоже сел на край дивана, неподалёку от родителей Драко. Но они, было заметно, сторонились друг друга, и даже избегали друг на друга смотреть.
— Мисс Грейнджер, — заговорила профессор Макгонагалл, — вы оказались вовлечены в очень необычное и опасное приключение. Ситуация очень непривычная…
Она подошла и присела рядом с Гермионой. Та с любопытством взглянула на неё. Но спросить ничего не успела, потому как раздался другой, совершенно незнакомый ей голос:
— «Непривычная ситуация»? — спросил голос. — Так вы теперь это называете, господа?
Гермиона посмотрела на говорящего. Им оказался глубокий старик в одежде, странной даже по меркам Хогвартса и впалыми глазами. Как не пыталась она припомнить из книг, кто бы это мог быть, ничего ей не приходило в голову.
Он встал и остановился напротив неё, у стола. Смотрел глазами, но ощущение, будто душой.
— Вы, юная мисс, стали заложницей древнейшего проклятья. Как и ваш кавалер.
Папаша Малфой при этих словах сердито закашлялся.
— Он не мой! — вспыхнула Гермиона.
Но тут же память подбросила новую картинку — как они с Малфоем дефилируют, держась за руки, на глазах у всей школы. Ну и домик в лесу, да, конечно же. Он, видимо, теперь всегда будет её преследовать. Вечно.
— Это мало объясняет, что здесь происходит, — отрезала Гермиона, — я запуталась, и мне кажется, будто я в ловушке. Где Драко? Мне нужно поговорить с ним, тем более, если мы оказались втянуты в эту ситуацию оба.
— Гермиона, — Гарри встал с дивана, подошёл к ней, опустился перед ней, присев на корточки, и взял её за руку, — послушай, прошу. Ты помнишь, что происходило с тобой и с Малфоем в последнее время? Помнишь Круглую комнату? Ведь помнишь, правда?
Гермиона отчаянно потерла лоб и виски. В голове возникла картинка убегающего с криками, шарахающегося от неё, Малфоя. И как она добиралась до гостиной Гриффиндора в одном лишь одеяле. Она плохо помнила комнату, о которой говорил Гарри. Но, если скажет правду, то, возможно, только усложнит процесс поисков ответов на свои многочисленные, растущие как снежный ком, вопросы.
Потому она кивнула и настороженно произнесла:
— Да, помню.
— Так вот, — запинаясь, продолжил Гарри, — всё, что происходило с вами там, и вообще, не по-настоящему. Точнее, не с вами. Это были не вы. Понимаешь?
Нет. Она не понимала. Совершенно ничего не понимала. Если всё случилось не с ней, где же она была столько времени? Почему ничего о себе не помнит? И снова в голове зазвенели слова Плаксы о Драко: «Его уже давно нет».
Гермиона с ужасом посмотрела на Гарри. Наконец, в разговор вступил Рон. Только теперь Гермиона поняла, что даже не заметила его среди присутствующих. Такое чувство, что и зрение её тоже подводило, не только память.
— Ты её ещё больше путаешь!
Рон подошёл к ней и посмотрел в глаза. Видимо, он был довольно решительно настроен.
— В общем, Гермиона, в вас с Малфоем вселились давно умершие дети Годрика Гриффиндора и Салазара Слизерина, — прямо начал он, — они были влюблены друг в друга когда-то, но все были против их отношений. И тогда они совершили самоубийство. У магглов есть такая книга, «Ромео и Джульетта», ты должна знать. Ну вот, эти были, вроде как, волшебные Ромео и Джульетта. А теперь они пробуют вернуться. И, чтобы вернуться, прямо совсем-совсем, они используют тела, твоё и Драко. И захватывают ваше сознание. Милисент, гриффиндорку, нам удалось временно усыпать, хотя она всё ещё в тебе. А этот змеёныш, Слизерин, засел в Малфое и ждёт двуликую луну, чтобы его окончательно поработить и вернуться. Мы пока не смогли его выгнать из Драко, вот, думаем, как это сделать.
— Да уж, Уизли, ты очень упростил ситуацию, ничего не скажешь. Грейнджер всё поняла, это у неё на лице написано.
Гермиона слышала, что во время пылкой тирады Рона в кабинет ещё кто-то вошёл, но не посмотрела, кто. Сейчас же она обернулась и увидела слизеринца, который стоял в проходе и насмешливо смотрел на Рона. Она помнила, что его фамилия Забини, но не могла вспомнить, как его зовут. Кажется, память её очень подводила.
Она словно помнила отрывки, фрагменты, никак друг с другом не связанные. Гермиона уставилась на Забини. Столько вопросов кружилось в её голове, и ни один она не могла поймать. Она даже не представляла, с чего же ей начинать расспрашивать.
Она посмотрела на сидящего в углу Снейпа. Тот поджал губы и закатил глаза, как человек, которому очень скучно. Всё время, что Гермиона находилась в кабинете, он предпочитал молчать, наблюдая за происходящим. Он был теперь ещё мрачнее обычного, а, значит, ещё неприятнее. Гермиона вновь ущипнула себя за руку. Было больно. Кажется, это всё-таки был сон, дурной, ужасный сон. От отчаяния Гермиона готова была рыдать.
— Где можно прочесть об этом проклятье?
Она по очереди посмотрела на старика, которого увидела впервые сегодня, на Гарри, и Рона, на Снейпа и на Дамблдора.
Старик покачал головой:
— Этого проклятья нет в книгах. Оно в моих воспоминаниях.
— Как же так? Разве может быть такое, что история магии совсем не описала одно из древних проклятий? — с недоумением спросила Гермиона.