Он улыбался мне, взбудораженный удавшейся авантюрой, всё той же улыбкой бесшабашного юнца, которой он когда-то сверкал с плакатов своей футбольной команды и с помощью которой однажды навсегда украл моё сердце.
А Аня, наоборот, словно окаменела от известия, что одежду ей покупал Сорен. И не только одежду. В моём списке, помимо неё, были и мыло, и шампунь, и зубная щётка, и даже прокладки. И нижнее бельё.
Я абсолютно точно знала, что, в отличие от Ани, он, методично обходя лавки в торговом центре, ни капли при этом не смущался. И даже получил удовольствие: московскими музеями он пресытился на третий день и после ныл мне в трубку, что начинает понимать Герострата – настолько сильно он отравился высоким искусством.
– Волнуешься, родная? – снова послышалось с переднего сиденья. – Я пошутил насчёт покупок. У Сорена такая память, что он не забывает ничего.
Да, я, чёрт побери, волновалась не меньше Ани. Но не из-за шмоток. Меня гораздо больше занимало, нет ли пробок на нашем пути. Мы ехали в соседний город, чтобы сесть там на проходящий поезд, и время рассчитывалось мной под самую ленточку – от выхода из такси до посадки не должно было пройти больше двадцати минут. Поэтому я не отрывала взгляда от экрана мобильника. И, кажется, у нас пока всё получалось – весь маршрут до вокзала был приятно окрашен зелёным.
На первой же крупной станции Эрик должен был сойти, чтобы вернуться в Москву к Сорену. У них оставалась ещё одна творческая встреча, после чего праздник заканчивался и стартовала неприятная рутина с документами, необходимыми для оформления брака. А с нашей стороны нужно было дождаться заграничный паспорт Анны и подать заявление в ЗАГС, в уральском райцентре. И ждать Сорена и Эрика там, дома у гостеприимной Оли.
Мы с Эриком стояли в тамбуре, его скромная сумка подпирала обшитую светлым пластиком стену в ожидании, когда перед ним откроются двери вагона. Аню мы деликатно оставили в купе – ей нужно было переодеться и привести себя в порядок.
У нас опять совсем не осталось времени, которое мы могли бы провести вдвоём. Несмотря на то, что он ещё не сделал последнего шага на нагретый солнцем асфальт провинциального перрона, я уже страшно по нему скучала и остаток пути прижималась к его груди, слушая стук его сердца, пока он обнимал меня за плечи и перебирал мои пальцы своими, длинными, с неровно остриженными ногтями.
Несмотря на давнишний запрет курения в поездах, тамбур всё равно был прокурен – но где же прятались нарушители, я так и не поняла. От табачной вони рот постепенно наполнялся слюной – мой издёрганный организм отчаянно требовал выдачи курева и себе тоже.
Но это потом, потом. Не при Эрике. Пусть думает, что я ещё держусь.
Поезд начал замедлять ход. Я уткнулась лицом в его плечо, напоследок, успеть вдохнуть его запах перед тем, как он оставит меня.
– Опять врозь, да? – я услышала голос Эрика, доносящийся откуда-то сверху. – Сорен по-прежнему не даёт нам с тобой закиснуть и спокойно состариться. Будем надеяться, что ваши бюрократы не сильно хуже наших, и мы тут не застрянем до зимы. А то у нас тоже визы не вечные.
– Просто знай, что я буду ждать твоего приезда каждый день, начиная прямо с послезавтра.
Он поднял мою голову за подбородок, но толчок вагона от сработавших тормозов не дал ему поцеловать меня. Подошедшая проводница открыла дверь и мы спустились на потрескавшийся перрон, где он закончил начатое.
– Да, совсем забыл, – он оторвался от моих губ и полез в карман, – я, конечно, против этого, но тебе будет немного веселее.
Из кармана он вытащил пачку сигарет и зажигалку, которые вложил в мою руку.
– У тебя до отправления есть пять минут, – улыбнулся Эрик.
Я тронула Анну за плечо и она сразу проснулась.
– Пора? – спросила она, выглянув в окно и обнаружив там светлеющее за жидкими деревьями небо.
– Ещё полтора часа. Давай поедим, я не знаю, сколько нам ехать от станции. В туалет сходи, там очереди нет сейчас. Но могут вот-вот набежать.
Анна потёрла руками лицо, словно стряхивая с него остатки сна. Затем спустила ноги с полки, подцепив ими свои новые босоножки. Нагибаться ей, похоже, всё ещё было трудновато. Решив не застёгивать ремешки на пять минут, она вышла из купе, звонко цокнув болтающимися пряжками по порожку.
Я полезла в сумку и достала два лотка с быстрорастворимой лапшой и коробку с чайными пакетиками. Придётся сбегать к титану несколько раз, прикинула я. Я наполнила кипятком по очереди два лотка, а финальным забегом принесла два стакана кипятка для чая. Пока я выцарапывала пакетики с заваркой из коробки, пряжки цокнули снова и Анна появилась в проёме двери.