Свободное время мы с ней проводили по-разному. Мне кровь из носу было необходимо продолжать редактуру рукописи Эрика. Чтобы не мешать Оле заниматься своей работой, я устроила себе гнездо на сеновале – если не запирать ворота, света там днём вполне хватало, а вай-фай успешно добивал дотуда без потери качества.
Первая попытка обустроиться оказалась неудачной: я притащила в сарай слишком тонкое одеяло, и стебли сухой прошлогодней травы кололись даже через него, мешая мне сосредоточиться на тексте. На следующий день я подошла к делу более основательно, захватив с собой найденное на чердаке толстое стёганое покрывало и накрыла им сено, предварительно раскопанное мной в некое подобие шезлонга, и на такой конструкции сидеть было уже вполне комфортно, особенно в компании прихваченной с кухни бутылки с домашним компотом. Я даже количество перекуров сократила: в сарае курить было никак нельзя, а вылезать, чтобы потом залезать снова, мне было лень. От этого я чувствовала себя отъявленной ЗОЖницей.
Рыжий бандит Василий, которого я потеснила в его хоромах, поначалу дичился меня, но пару дней спустя признал за свою, и теперь часто возлежал рядом, подставляя под почёсывания белое от рождения пузо, довольно замызганное от шныряния по округе. Периодически он нырял куда-то в угол, и выныривал уже с мышью в зубах – не просто же так он тут обосновался, охотничьи угодья в сарае были более чем щедрые. Если прислушаться, можно было услышать, как мыши шуршат и попискивают где-то в сене. Но я их не боялась, тем более с таким ревностным охранником.
Периодически в сарай заныривала и Аня, каждым своим появлением заставляя кота недовольно навострять уши на звук её шагов, нарушавший его спокойный дневной сон. Она проверила техническое состояние обоих велосипедов и осталась крайне недовольна, занудно рассуждая в пространство, как же можно было так их запустить, чем неуловимо напоминала мне Сорена, способного занудеть кого угодно, если вопрос для него был принципиально важен.
Целую неделю Аня потратила на то, чтобы разобрать обе машины до винта, отмыть от ржавчины и старой смазки, перебрать все узлы, смазать, настроить и собрать обратно. Она даже попросила Ольгу свозить её в город, за какими-то химикатами, которых у Оли и Миши в доме отродясь не водилось, а в обеих сельских лавках на её вопрос только развели руками.
С утра до вечера Аня ходила чумазая, с настолько чёрными по самые локти руками, что въевшаяся чернота, казалось, навсегда останется под её ногтями траурной каймой, но очень счастливая, и словно бы… оттаявшая наконец от того, что ей пришлось испытать. Но оттаяла она всё-таки не до конца, и мне очень скоро пришлось в этом убедиться.
Когда она закончила приводить велики в работоспособное состояние, она сначала перевернула их, оперев о землю рулём и седлом, а потом долго и внимательно прислушивалась к издаваемым им при вращении колёс звукам. На мой не шибко тонкий слух, в тихом шелесте и лёгком поскрипывании ничего криминального не было, но Аня только покачала головой, сказав, что лучше она всё равно не сделает, и тут же, не отходя от кассы, предложила мне обкатать оба велосипеда, съездив искупаться на ближайшее озеро.
Идея была крайне соблазнительной и я согласилась. Лето уже успело перевалить за середину и потихоньку катилось к концу, поэтому надо было пользоваться возможностью – в моей памяти накрепко засели бабушкины наставления, что после Ильина дня уже не купаются, и выходило, что на это занятие у нас оставалось совсем немного времени. А потому я захватила в бане пару полотенец и вскарабкалась в седло.
Надо было признать, что Аня ездила на велосипеде гораздо лучше меня – хоть я поначалу и думала, что однажды научившись ездить, пропить мастерство впоследствии трудно, это оказалось не совсем так. И дело было даже не в том, что последний раз я ездила на велике лет пятнадцать назад, а, скорее, в том, что я в принципе никак не дружила с любой физкультурой. Это при таком-то муже! И теперь я постоянно отставала от Ани, особенно в горку, и болталась позади метрах в ста, лишь бы не терять из виду красные всполохи её заднего катафота, задыхаясь, с горящими ногами и выскакивающем из груди сердцем, периодически спешиваясь в особенно крутой подъём. Аня же, стоило дороге пойти в гору, вставала на педали – и только её и видели. Компанию нам составлял довольный Туман – его по такому случаю спустили с цепи, и он весело трусил за велосипедами по дороге, да и купаться полез тоже весьма охотно.