Из дремоты меня выдернул его тихий вкрадчивый голос.
– Кажется, капать перестало. Пожалуй, я, как Сорен, начал мечтать о душе. Труд на свежем воздухе меня, конечно, облагородил, но и здорово перепачкал. Ты как? Спорю на что угодно, что тебе тоже хочется помыться.
– За домом есть летний душ, но там сегодня будет холодно – солнца почти не было. А вот вода в бане со вчера остыла не до конца. Не горячая, но мы же не такие избалованные, как Сорен, правда? – я подняла голову и взглянула на мужа. – Оцените идею, от одного до пяти.
Мы даже чересчур расточительно отнеслись к остаткам тёплой воды, окатывая намыленные тела друг друга из полного таза, хохоча и плеская её друг другу в лицо полными пригоршнями. Я тайком, словно стыдясь того, что делаю, рассматривала тело своего мужа, благо у меня было на это достаточно времени. Оно менялось, и довольно сильно изменилось с момента, когда мне представилась возможность увидеть его впервые во всём великолепии его наготы.
Золото его волос понемногу тускнело, с каждым годом всё сильнее разбавляясь на висках первым серебром. Мышечная масса профессионального атлета ушла без изматывающих тренировок – не то, чтобы он ленился заниматься, всё же это была для него такая же привычка, как чистить зубы, но это были совсем не те тренировки, что раньше, когда спорт был для него работой. Бегал он по-прежнему много, и нагулять жирка так и не смог, поэтому на его спине, исполосованной сейчас мелкими красными царапинами, вполне ощутимо торчали лопатки, а позвонки можно было легко сосчитать, стоило ему хоть немного склонить спину.
И ещё на молочно-белой, почти прозрачной коже, которой в последнее время никак не доводилось загореть и превратить, как когда-то, его тело в ослепительную золотую статую, выпукло выделялся шрам от ранения, а на груди был второй, точно такой же, от дренажа, который ставили хирурги в питерской больнице. У него была возможность убрать, или хотя бы сгладить эти отметины, но он не стал подставлять свои рубцы под лазерный луч. Это плата, говорил он всякий раз, когда я касалась их пальцами, за то, что я до сих пор рядом с ним.
Как ни странно, таким неидеальным он мне нравился гораздо больше, чем во времена своей спортивной карьеры. И я надеялась, что он относится ко мне так же. Все же моделью я никогда не была, да и с физкультурой дружила очень ограниченно. Но взгляд, которым он ласкал моё тело перед тем, как прикоснуться к нему, был для меня красноречивее любых слов. Его слова могли обманывать, но его взгляд – никогда.
Глава 5
К возвращению всей компании из города мы уже приготовили ужин и сидели на веранде, пялясь на дорогу и поджидая их. Точнее, ужин готовила я – у Эрика с готовкой до сих пор так и не складывалось, хотя, оставаясь один, он с голоду не умирал. Просто готовил очень простые блюда. Простые и, как по мне – совершенно отвратительные на вкус. Я его стряпню пробовала и до сих пор не расставалась с ощущением, что тогда он собирался меня отравить.
– Спасибо вам за сено, если б намокло, мы бы столько работы пустили псу под хвост, – вздохнул Миша, откладывая вилку. – Вообще-то, я с Серёгой вроде как на завтра договаривался, но он всё по-своему сделал. Перепутал, что ли? Или это у меня уже с головой плохо?
Оля закатила глаза, пытаясь не улыбнуться от очередного упоминания сеновала. Она-то, принимая работу, яму в сене увидела. Завтра, сообщила она мне наедине, будете чесаться, любители сельской романтики. Я не осталась в долгу и спросила, откуда она это знает. Оля в ответ только покатилась со смеху.
– Съездили-то удачно? – поинтересовалась я, пока её снова не пробило на ха-ха.