Но вот как к этому подступиться, у меня идей не было. Вся моя дневная вольница была вконец испоганена крутящимися в моей голове однообразными мыслями о том, как бы поудачнее начать разговор, какие аргументы выложить первыми, и к вечеру я уже начала тихо ненавидеть Сорена за его благородство. Сидеть взаперти и точить на него зуб оказалось гораздо проще.
Изведя себя окончательно и выкурив полпачки сигарет, я поняла, что мне нужна страховка. То есть, я хотела сказать, поддержка.
Эрик на мою робкую просьбу сходить со мной к Сорену для начала переговоров сначала удивился, но потом пожал плечами – дескать, а почему нет. Он-то за словом в карман не лез. И вообще, ему было проще – в каждом с нашем с Сореном конфликте он всегда оставался нейтрален, как Швеция, даже если мы, закусившись, начинали переходить на личности. Тогда он просто разводил нас по углам ринга и предлагал следующий раунд провести чуть позже, когда мы оба будем в состоянии соблюдать правила. Обычно нас обоих это неплохо отрезвляло.
– Ты в самом деле готова? – спросил Эрик, на секунду замерев на верхней ступеньке жутко скрипучей лестницы, ведущей на чердак, и пытаясь переорать эту ступеньку, взвизгнувшую под его ногой так, словно её резали. – Если нет, мы можем развернуться.
– Я никогда не буду готова, – ответила я, – Но есть такое слово – “надо”.
Он едва успел занести руку, чтобы постучать, как сходу получил облом – прямо перед нашим носом в замке с той стороны повернулся ключ. Очевидно, Сорен издалека услышал, как мы карабкаемся по лестнице, или наш разговор оказался настолько громким, что он успел принять меры.
Эрик был не из тех, кто сдаётся сразу. Он тяжело вздохнул и всё же аккуратно тюкнул пару раз костяшками по хлипкой деревянной створке. Настолько хлипкой, что если бы он постучал чуть сильнее, подозреваю, он бы её сломал. Неудивительно, что нас засекли ещё на подлёте.
– Сорен, открой, пожалуйста. Есть разговор.
– Не сейчас. Я занят, – донеслось из-за двери.
Мой супруг картинно развёл руками и развернулся было к лестнице, но тут из-за двери донёсся и второй голос. Женский. Внезапно Эрик прислонился к стене, ловко подхватил меня, успевшую потоптаться на скрипучей ступеньке, и прижал к себе, чтобы я не вздумала шуметь. Мой нос с размаху влетел в его пахнущую недорогим стиральным порошком футболку. Эх, а ведь были времена, когда я скользила щекой по тончайшему гладкому хлопку роскошной сорочки, источающей горьковатый аромат парфюма, за флакон которого надо было отдать мою тогдашнюю месячную зарплату. Ну ладно, это был всего один день, но… И тонкие рубашки, и тот бесстыдно дорогой флакон Эрик, не сомневаясь ни минуты, оставил тем утром в номере пятизвёздочного питерского отеля, уже зная, что никогда туда больше не вернётся.
– Так, на чём мы остановились? Пункт пятнадцать я вычёркиваю, осталось ещё два, – и тяжёлый вздох. Понятно, Сорен, спохватившись в последний момент, всё же решил добить список вопросов, а не ограничиваться только байками. Что ж, похвально, только непонятно, что ему раньше мешало.
– Ты запер дверь, – послышался в ответ голос Ани.
– Да ну его к чёрту.
– Может, у него что-то важное?
– Ты не должна провалить интервью в консульстве. Вот это сейчас важно. Поэтому сначала мы закончим, а потом пусть со своей ерундой приходит.
– Ты завтра уезжаешь с утра?
– Нет. Поезд после обеда. В два часа. Вещи я особо не успел разобрать, так что соберусь быстро. Так, сейчас будет очень деликатный вопрос. Ты готова?
– Спрашивай.
– Мы с тобой в постели пуритане или любим что-то особенное? Можем прифантазировать тут что-нибудь острое, но не из ряда вон. БДСМ – ещё окей, но про свинг я бы не заикался.
– Нет, туда нельзя включать ничего из того, что не практиковал. Это я тебе как актриса говорю. Такие вещи изучаются только на собственном опыте, и если его нет, расколешься моментально. А что тебе самому нравится?
– В… смысле? – я прямо физически ощущала слухом, как Сорен заливается краской.
– Ну, в постели. Что-то особенное?
– Я… Секс обществом сильно переоценён. Есть масса других приятных занятий.
– Ты так и говорил своей жене? Или Арине? Она отзывалась о тебе хорошо, но без подробностей. Театр, сам понимаешь, там ничего скрыть невозможно.
– Слушай, у меня сейчас нет желания вспоминать их обеих, извини. Отвечая на твой вопрос – я парень простой и скучный, без особых потребностей и темперамента, если честно. Мне даже не каждый день нужно, вон сколько времени уже обхожусь и не страдаю. Давай так и запишем, чтобы не застрять на этом пункте, и пойдём дальше.