Эрик натянул на голову глубокий капюшон рыбацкой куртки, да так, что оттуда виднелся лишь кончик длинного носа и небритый подбородок с ямочкой, а все прочие черты его идеального лица тонули в густой тени, словно у ассасина из компьютерной игры. Мы с ним не знали, разбудим ли ещё кого-то в такой ранний час, поэтому постеснялись заходить внутрь, решив дождаться первого, кто сам проявит в доме признаки активности. Долго ждать бы всё равно не пришлось: деревенские жители просыпаются рано и так же рано отходят ко сну, потому Оля с Мишей и проспали всю нашу вечернюю возню, зато ставки на то, что кто-то из них в ближайшие минуты оживит дом аккуратными шагами, были очень высоки.
Проломившись сквозь заросли георгинов, я наудачу толкнула створку снаружи, и она подалась – я забыла вчера запереть окно на веранду, но сейчас моя забывчивость пришлась очень кстати. Стараясь не стучать рамой, я стянула с подоконника оставленные мной там сигареты. Занятие на ближайшие полчаса я себе нашла.
Мы с Эриком сидели на ступеньках крыльца, я курила, а он обнимал руками колени, которые почти упирались ему в подбородок, и смотрел куда-то в пространство, размытое водяной взвесью.
– Лето кончилось, да?
– Ничего, зато уезжать в дождь у нас – хорошая примета. Я, конечно, попробую сегодня ещё раз исчерпать конфликт с Сореном, но не уверена, что он вообще поймёт, о чём я.
За нашими спинами скрипнула дверь и мы с Эриком синхронно повернули головы на звук.
Сорену тоже не спалось.
Он выбрался на крыльцо, завёрнутый в лоскутное покрывало, с растрёпанными кудрями и мрачный, как прогноз погоды на сегодня. Усадив на нос очки, он обвёл взглядом крыльцо и признал его годным.
– Подвиньтесь, что ли.
Эрик тут же прижался к балясине, державшей перила, и схватив меня поперёк спины, подтянул к себе. Сорен втиснул зад в оставленное ему пространство, симметрично прижался к другой балясине и потёр лицо рукой, стряхивая с него то ли утреннюю морось, то ли остатки сна. На ступеньке стало очень тесно, словно в питерском метро.
– Что ж, давай исчерпывать конфликт, – Сорен даже не смотрел на меня. – Вы же за этим вчера приходили? Ну вот, теперь я свободен.
Придётся без подготовки, подумала я. Эх, была не была.
– Я была не права, Сорен. То, что я до сих пор не понимаю цели твоего поступка, не давало мне права на тебя наезжать. Ты мог бы хотя бы попытаться объяснить.
– Я тоже был неправ. И в последнее время сам уже перестал понимать, что творю, – он помолчал. – Я могу удалить тот пост, если надо.
– Не надо. Смысла уже нет. Как говорили во времена моей юности, интернет помнит всё. Ты бросил в пруд камень, Сорен, а куда разошлись волны, только чёрт теперь знает. Между прочим, Биргитта отметилась там с поздравлениями в комментариях одной из первых.
– Ну вот видишь, я не смог её этим разозлить, даже если бы захотел.
– А это ты очень зря, – я не смогла удержаться от улыбки, вспомнив, что наваяла Биргитта в ответочку бывшему мужу. – В её собственном блоге пост уже в несколько другом тоне. Дескать, рада за бывшего, конечно, но не от всего сердца, и ещё сокрушается, как же мало времени тебе понадобилось, чтобы забыть такую женщину, как она. И фотография из вашей поездки по Испании приложена. С пляжа, разумеется. Чтобы всем напомнить, что ты потерял.
– Ох, – вздохнул Сорен и усмехнулся. – Узнаю Биргитту, из чего угодно сделает контент. Ей же похеру абсолютно, где я, с кем я. Она с дня развода ни слова мне не написала. Но за хайп надо хвататься, пока горячо, тогда просмотры будут. Я, признаться честно, даже не смотрел, мне было… не до того.
– Я посмотрела за тебя. Как всегда. Очень уж мне было скучно одной в комнате сидеть. Настолько, что даже её блог решила почитать.
– Ну так что, мир?
– Как минимум, перемирие. Через месяц снова с удовольствием с тобой поцапаюсь. Собирайся, езжай в Питер, получай визу для Анны и давай поедем уже все домой. Засиделись мы тут.
– А что потом?
– Следуй своему плану.
– Я не очень уверен теперь, что план был хороший.
– Другого у нас нет, Сорен.
Я закурила вторую сигарету. Парни, не терпевшие дыма, сейчас сидели молча рядом со мной, стиснув меня плечами с обеих сторон, и не реагировали на него.