Чёрт.
Всё мое тело словно прошило электрическим разрядом. Как только Анна отвернулась и её рука соскользнула с моей ладони, я схватилась за телефон и нашла пост Сорена. Увеличив фотографию, я увидела, как сквозь пену кружев на манжете рукава белого платья проглядывала родинка в форме сердечка.
Чёрт, чёрт, чёрт!!!
Следующие несколько дней я нервничала и вздрагивала от звука любой проезжающей за окном машины. Даже возвращение с работы Миши заставляло меня поджать хвост и выглядывать во двор, прячась за тюлевой шторкой – а точно ли это он?
То, что благодаря посту Сорена, найти нас – плёвое дело, для меня стало окончательно очевидным. Мы ведь спрятали только Аню, но сам Сорен не шифровался, как агент 007, и достаточно было слегка подумать над тем, куда он ездил, чтобы обнаружить там его свежеиспечённую супругу, которой он так неосторожно похвалился в соцсетях. Мне оставалось только ждать, что же случится раньше – Сорен выбьет из консульства визу или прихвостни бывшего мужа Ани явятся за ней. В том, что явятся, я ни минуты не сомневалась.
В итоге мне кое-как удалось взять себя в руки. В том числе этому способствовало то, что на чердак я всё же переехала, и присутствие рядом Эрика меня успокаивало сильнее, чем все рациональные размышления и даже лучше, чем курение.
В первую же ночь пружины дивана рыдали под нашими сплетёнными телами так жалобно, что по окончании мы единогласно решили больше там этим не заниматься. Всё-таки мы были покрупнее предыдущей парочки, предававшейся там греху.
– Этот диван напишет хозяевам петицию, Эрик, – шутила я, пока он никак не мог остановиться гладить мою кожу, невероятно мягкую после недавнего оргазма, и тем самым продлевал удовольствие и мне, и себе. На движение его пальцев моя кожа отзывалась странным приятным ощущением почти на грани щекотки, невоспроизводимым ни в какой другой ситуации, и Эрик всякий раз полушутливо замечал, что ради таких минут однозначно стоило постараться.
– Попросит вернуть предыдущих ребят? – улыбнулся мой муж, скользя горячей ладонью по моей груди.
– Скорее, потребует завязать с истязающими его гостями. Или хотя бы ввести возрастной ценз, семьдесят будет самое оно, и не младше. Мы ведь должны были тут спать, а не устраивать нецелевое использование…
– Ещё немного и мы будем спать. Крепко и сладко, – он поцеловал меня напоследок в губы и откинулся на подушку, отчего пружины всхлипнули ещё раз. – Ладно, чердак мои надежды не оправдал. Я не ожидал, что из-за какого-то дивана о каждом нашем соитии может оказаться в курсе вся деревня. Даже сарай был перспективнее, если бы так не похолодало. Будем думать дальше. Или возьмём аскезу на время, пока…
– Я тебе возьму, ещё чего, – я, наконец, смогла сподвигнуть своё не желающее шевелиться тело повернуться и ткнула Эрика пальцем в бок, заставив скорчиться уже от настоящей щекотки и перехватить мою руку, во избежание повторного тычка. – Ни за что. Думай, писатель, проявляй фантазию. А то Сорен и в самом деле начнёт писать эротические сцены лучше тебя.
– Знаешь, Катерина, мне иногда кажется, что своей развитой фантазией я обязан исключительно тебе.
Наша размеренная жизнь в Климове катилась своим чередом, незаметно проскочив сквозь последние дни августа и без остановки въехав в осень. Холода, так напугавшего нас, хватило лишь на несколько дней, и сентябрь встретил нас ласковым бабьим летом: небо снова стало ясным и каким-то необыкновенно прозрачным, как бывает только осенью, а солнце вполне себе пригревало, пусть и не так, как ещё две недели назад. И лишь стремительно желтевшая день за днём листва на растущей у самых ворот берёзке не давала мне забыть, что настоящее лето безвозвратно закончилось.
Лично мне это внезапное потепление оказалось очень на руку: тёплых вещей у меня было раз, два – и обчёлся, и чем дальше нас заносило в осень, тем более явно передо мной маячила необходимость как-то решать вопрос с осенней одеждой. У Ани ситуация была даже неприятней моей – гардероб мы ей собирали откровенно по минимуму и холодными вечерами она куталась в растянутый Олин свитер, в который вполне можно было завернуть ещё одну Аню, помимо имеющейся.
И всё наше будущее сейчас держалось на авторитете Сорена.
Он добрался до Питера и уже вовсю воевал с собственным консульством. Оказалось, что его имя достаточно громкое лишь для того, чтобы его осаждали телеканалы, наперебой желающие видеть его гостем своих шоу, представителей которых я, как его агент, отфутболивала по пачке в неделю, памятуя о том, как Сорена травмировала бурная светская жизнь. А вот для консульства даже такое имя мало что значило. Но мало – не равно ничего, необходимая дверь всё же была приоткрыта для него на пару сантиметров шире, чем для остальных, и он упорно ломился в эту щель без мыла с первого дня, как приехал.