– Миша, у нас новости плохие, – проговорил Эрик, и неуловимо напомнил мне себя саму, объясняющую Эрику при нашем знакомстве рублеными английскими фразами, что ещё пять минут и он будет волен идти на все четыре стороны. – Анну вот-вот найдут. Сергей твой передал, что на рынке с утра нами очень интересовались. Трое. Один в возрасте, два спортивных.
– Если описание верное, её мужа среди них нет. Я видела его фото, он не такой, – всё-таки выдавила из себя я.
– А подробнее? – Миша опустил нож.
– Нет больше подробностей. На рынке его жена была, а передал он через дочь.
– Вот как, значит, нашёл способ Серёга отблагодарить меня… – Миша взял очередную картофелину и начал счищать кожуру. – Когда я в Климове на службу поступил, он под следствием был, за кражу. Моё первое дело здесь. Я тогда железно доказал, что он не при чём. Мы с Серёгой не друзья, у полицейского в деревне друзей не бывает, но он чувствовал себя в долгу. Да и Машка, жена его, тоже. Если бы он сел, одна бы она дочь не подняла.
Мне внезапно стало кристально ясно, почему жена тракториста Серёги соврала этим… сыщикам. Не потому, что испугалась. А вовсе даже наоборот. Мать-то у Вари просто огонь. Я вот была не такая. И страх снова схватил меня за горло.
– Так что же нам делать теперь? – запаниковала я, вцепившись скрюченными пальцами в пакет с гречкой, готовый вот-вот лопнуть прямо у меня в ладони.
– Олю ждать, – картофелина снова плюхнулась в ведро. – Её голова тут самая светлая. И везёт ей обычно больше, чем мне. Я давно перестал думать, что хорошо планирую операции.
Эрик аккуратно разжал мои пальцы и высвободил из них пакет, который тут же ловко закинул на верхнюю полку кухонного шкафчика. Миша поднял ведро с начищенной картошкой и похромал к раковине. И снова каждый второй его шаг был короче.
Кажется, у Рыбакова мне встречалась очень точная фаза для описания такой походки – “рупь двадцать”. Именно в таком ритме сейчас поскрипывали половицы под Мишиными ногами. Он высыпал картошку в раковину и стал промывать клубни проточной водой перед тем, как сложить в кастрюлю.
– Миша, – внезапно подал голос мой муж, – а как так вышло… с ранением?
– А, – махнул рукой Михаил, даже не отворачиваясь от раковины. – Примерно как с тобой в Питере тогда получилось. Сочетание дурости и невезения в одном флаконе. Поехали на дачу под Ломоносов угонщика брать, без группы захвата, половина парней даже оружие не взяла. Угонщик этот не шифровался особо, вот мы и думали, что голыми руками возьмём лоха. А лох по нам огонь открыл.
– Не лох, стало быть? – спросила я.
– Да он-то как раз лох. Только вот друзья у него оказались непростые. Матёрые бандиты, наглухо отмороженные. За ними пять грабежей и три убийства числились, но мы-то об этом только потом узнали, у нас на них был один угон. В доме потом такой склад оружия нашли, больше чем наша оружейка в отделении, странно, что гранат не оказалось, я б не удивился.
– И тебя ранили при захвате?
– Да нет, говорю же, дурость. Я под пули сам никогда не лезу, на это специальные люди есть, в бронниках. Как начали в нашу сторону стрелять, мы все врассыпную, кто куда. Я и лейтенант наш под забор закатились, вызвали по телефону подмогу, и, пока они ехали, мы с ребятами, у кого табельные были, постреливали в воздух для острастки, чтобы бандиты не разбежались. Вроде как окружили мы их. Группа быстро приехала, пошли брать, как полагается, со спецэффектами, а тут лейтенант наш молодой видит, как в сортире дверь открывается и оттуда кто-то выходит. Во дворе темно, да ещё снег идёт, а он, гляди-ка, заметил. Лейтенант из кустов выскочил прямо на линию огня, да ещё и в полный рост, и орёт: “Стой! Полиция! Руки вверх!”, а у самого табельный в оружейке остался. Я думаю – ну дурак, чего шуметь-то? Не ушёл бы бандит далеко, ребята в группе захвата опытные и периметр выставили, но раз лейтенант его шуганул, надо подстраховать. Чёрт его знает же, вооружён этот хмырь или нет, но я, если честно, думал, что вряд ли люди с оружием в толчок ходят. Оказалось, ходят. Бандюга, как увидел меня с пистолетом, пальнул со страху не глядя и дал дёру, аккурат в нежные руки ребят на периметре. Так я пулю и схлопотал, в бедро. Кровищи было – жуть, пришлось из шарфа срочно жгут мастерить. И вот скорая к нам уже не шибко торопилась, хорошо хоть зимой дело было. Зимой с такими вещами попроще. Дольше можно… протянуть.