Ох ты ж чёрт, только не это!
Высокий, широкоплечий, в ладно сидящем пиджаке. Со спокойным, скучающим лицом, рассеянно блуждающий по окружающему пейзажу равнодушным взглядом через очки в тонкой оправе, почти такие же, как у Сорена. Самый обычный мужчина. Ухоженный. Пожалуй, даже красивый.
Если не знать, что именно он бил ногами до полусмерти свою беременную жену, ломая ей рёбра. Возможно, даже в этих же самых ботинках.
– Есть кто дома? – послышался со двора мужской голос. Очевидно, кто-то из компании уже обнаружил, что калитка не заперта. – Эй, хозяева!
– Ну, я хозяин, а вы по какому вопросу? – донёсся оттуда же голос Миши сквозь неутихающий захлёбывающийся лай Тумана.
На веранду влетела Оля и тут же застыла, увидев меня.
– Это они, – почти одними губами прошептала я. – Он явился сам.
– Выметайся отсюда. Быстро, – зашипела она в ответ.
Я проскользила спиной по стене и бросилась в комнату, влетев туда очень вовремя. Аня, уже в тёплом свитере, распахнула окно и перекинув ногу через подоконник, спрыгнула в огород, за ней туда же птицей сиганул Эрик, и приземлившись, протянул руки, чтобы поймать меня.
Но я внезапно словно остолбенела.
– Катерина, родная, умоляю, только не сейчас. Давай, прыгай сюда.
– Карта.
– Что? – Эрик растерянно опустил руки.
– Карта. Она осталась на столе. Бегите, я… я сейчас.
И я развернулась обратно в сторону веранды, оставив совершенно обалдевшего Эрика стоять под окном.
Карту надо было добыть любым способом. Или забрать, или уничтожить. И не потому, что без неё мы не нашли бы дорогу. Я даже готова была её сожрать, лишь бы этот цепкий взгляд пожилого сыщика не увидел нарисованный на ней карандашный маршрут, выдававший нас с потрохами.
Я бухнулась на колени ещё в коридоре и, быстро перебирая конечностями, поползла на веранду, где у распахнутого окна виднелся крепкий Олин силуэт, уткнувший руки в боки так, что ничего хорошего это незваным гостям не сулило.
– Что там, Миша? – гремел над моей головой её недовольный голос. – В смысле “где они”, с обеда за брусникой ушли. Вчера ж ещё собирались. Что? Да за Окунево, Миш, куда все ходят.
Я дёрнула Олю за полу вязаной кофты. Она зыркнула вниз и её глаза распахнулись шире обычного. Но она тут же снова перевела взгляд в окно.
– Муж? – её тон не изменился ни на йоту. – Бегает опять где-то, спортсмен херов, а нафига он тебе?
Оля отвернулась к столу и, схватившись за кастрюлю, вопросительно посмотрела на меня, вцепившуюся ногтями в её ногу.
“Карта”, – еле пролепетала я.
Её взгляд рассеянно пошарил вокруг, а потом широкий рукав кофты смахнул на пол сложенную гармошкой бумагу. Я тут же сгребла лист, сминая его подрагивающими пальцами, сунула за пазуху, и так же, на четвереньках, заторопилась к двери. Голос Оли за моей спиной стал стервозным:
– А чего эти дебилы свою тачку посреди дороги раскорячили? Через плечо, Миша! Говорю, они не могут машину с дороги убрать? Да к воротам хотя бы. Сейчас с поля назад поедут, комбайном снесёт к едрене матери…
Я пронеслась через комнату не останавливаясь, вскарабкалась на подоконник и упала в огород, точнее, в руки так и стоявшего под окном мужа, которые он едва успел подставить, иначе с набранным мной темпом я легко просвистела бы мимо. Не говоря ни слова и не оборачиваясь, я во весь дух припустила через огород к покосу, не обращая внимания ни на острую траву, всё так же коловшую мне ноги, ни на навозные мины, парочку которых я размазала по своим кедам. Из-за спины доносился только хруст сухих травяных стеблей под ногами Эрика, поэтому, услышав его голос, я сначала даже успела перепугаться.
– Знаешь, Катерина, когда ты такая, как сейчас, меня это страшно заводит.
Господи, у него даже дыхание не сбилось! Сама я уже задыхалась, то ли от бега, то ли от возможности не успеть – понять точнее я не могла.
– Какая? – односложно выплюнула я.
– Бесстрашная. Прёшь к своей цели, как асфальтовый каток, и плевать тебе на тех, кто пытается помешать, ты их в блин раскатаешь.
От неожиданности я чуть не навернулась, но сомкнувшаяся вокруг моего плеча ладонь не дала мне этого сделать.
Я? Бесстрашная? Да я же…
И тут я внезапно поняла, что, кажется, так невовремя всплывший в моей памяти психологический выверт сработал и на мне. Во мне сейчас не было ни капли страха, только пункты плана, которые мне один за одним требовалось сейчас отметить галочками. А пункт “трястись от испуга” в этом плане почему-то отсутствовал.
Впереди замаячила извивающаяся на ветру жёлтая лента.