Из-за развалин сарая вынырнула Аня, сразу же ткнувшая меня в грудь моим вещмешком и сунувшая мне в руку велосипедный руль. Минут пять мы шли перелеском, куда указал Миша, и наконец вышли на нечто, напоминающее дорогу. Вид этой “дороги” меня удручал – ею оказались две тропинки, укатанные колёсами какой-то крупной техники, между которыми росла довольно высокая трава.
– Надеюсь, мы не заблудимся, – пробормотала я, натягивая на плечи лямки сидора.
– Я верю в тебя, Катерина, – Эрик быстро обнял меня и поцеловал в макушку. – Ты и не из такого выбиралась. Ну всё, езжайте, а я сегодня буду актёрствовать. Весь вечер на арене, вместо Анны.
– Только в драку не лезь, я прошу.
– Лучшая драка, любимая – та, которая не состоялась, – ладонь моего мужа тем временем пересыпала карамельки из его кармана в карман моей толстовки. – Приложу все усилия, фру Нильсен.
Он склонил обросшую за лето золотую голову в шутовском поклоне, а мы прыгнули в сёдла и поколесили по грунтовке в полнейшую неизвестность.
Когда мне удалось обернуться, долговязая фигура Эрика уже скрылась из виду за деревьями.
Я предполагала, что наша поездка не будет лёгкой. Но вот насколько именно она не будет лёгкой, я даже представить себе не могла. Если бы мне предложили через полчаса вернуться обратно – я бы согласилась.
Мне, конечно, не предложили.
Сперва я хорошо держала темп за Аней, и лишь где-то час спустя до меня стало доходить, что она специально не разгонялась, ведь ехать нам было долго и тратить силы, рванув с места в карьер, было бы неправильным решением, а разделиться и потеряться в лесу мы себе позволить не могли. Караван шёл в темпе самого медленного верблюда, то есть меня. И с каждым новым десятком минут даже такой темп становился для меня всё более и более невыносимым.
Охая на каждой кочке, заставляющей меня вспомнить о наличии у меня задницы, я поначалу страшно жалела себя и злилась на весь белый свет – ну неужели у Оли не нашлось какой-то альтернативы тому кошмару, который проживал мой организм?
Аня тоже не помогала. Крутя педали по параллельной со мной колее, она с сочувственной улыбкой сообщила мне, что велоспорт – это страдание, а моя профессиональная деформация тут же отредактировала её фразу, убрав оттуда приставку “вело-”. Я клялась самой себе, что как только… нет, если мы доедем, я вычеркну из своего словаря само понятие физической культуры во всех её проявлениях. Навсегда. Никакого бадминтона и фрисби на тусовках. Даже футбол больше смотреть по телеку не буду.
Оставалось только доехать. Через два часа от старта мне стало абсолютно наплевать на всё. Я просто крутила педали, стараясь выжить.
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Ещё пара оборотов колеса, приближающих нас к нашей цели.
Мои ноги горели. Спина затекла. На руке, под безымянным пальцем, который Эрик с такой гордостью год назад украсил обручальным кольцом, саднила наливающаяся мозоль. Седло начало доставлять чудовищные мучения, и в сговоре с ним мои джинсы тёрли грубыми швами такие места моего тела, что я чётко ощущала исчезновение из моего брака секса на ближайший месяц.
Сколько километров впереди – было совершенно непонятно. Лес вокруг не менялся, и можно было даже подумать, что я, словно в каком-то трансе, колешу по нему кругами, без надежды когда-нибудь доехать до конечного пункта.
А потом стемнело и лес сомкнулся вокруг нас. И вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Я оказалась один на один со всей этой вечной первобытной хтонью, о которых все существующие в мире народы веками складывали совершенно одинаковые жуткие сказки, и, пробираясь сквозь все оттенки черноты, я как никогда хорошо понимала, о чём именно эти сказки были. Единственной прорехой в почти непроглядной тьме была полоска чернильного неба над нашими головами, сначала сильно разбавленная, но постепенно густеющая до такой же темени, что окружала нас с остальных сторон, и временами мне казалось, что я смотрю наверх из глубокой коробки, которую вот-вот окончательно закроют крышкой. И тогда нас с Аней, размеренное дыхание которой оставалось последним звуком, который не успела сожрать темнота, не станет совсем, тьма растворит нас и мы вольёмся в эту густоту, став её частью. Но мои ноги продолжали давить на педали, и еле видная впереди колея, означавшая, что наше путешествие ещё не закончилось, была тем самым, что пока ещё держало меня по эту сторону страха.
Время от времени Аня делала остановки. Она заставляла меня выпить немного воды и съесть хотя бы одно печенье. Когда я говорила, что я не хочу, она не терпящим возражений тоном заявляла, что надо, даже если не хочешь, если я всё же планирую доехать до финиша, конечно. А не остаться в лесу навсегда.